— Он так из-за отца страдал, когда обсуждал с ним его жертвенность. Он боялся его смерти и все эти мысли гнал от себя подальше. А Ланкеала и Ликвир… Наверное, сейчас, несмотря на все, что они наворотили в Фадрагосе, я бы обняла их. Ланка вообще будто не понимала, что произошло, но боялась. Да и откуда там пониманию взяться? У нее даже рога толком не выросли, и слова она выговаривала с трудом. Зато руку Ликвира так сильно сжимала, что у него пальцы похолодели. Но, может, это только я чувствовала, а он не обращал внимания. Смотрел на бывшее поселение и вспоминал как спорил с родителями перед тем, как в лес за ягодами пойти. Смотрел, вспоминал, а свободной рукой ключ от дома мял. Эти ягоды в лукошке… В тот момент он так их ненавидел. Ему казалось, что он виноват, потому что не сгорел в пламени дракона вместе с родителями. А ведь совсем ребенком был. Не знаю, сколько ему точно в тот день исполнилось, но он тогда пообещал мысленно, что сожжет и себя.
— Поэтому спустя много лет он сжег свой дом и исчез без вести.
— Думаю, да. Ликвир сгорел — родился Энраилл. Я еще во дворце Цветущего плато эту легенду читала. В ней и писали, что он, его сестра и ее маленький дракон скитались по Фадрагосу. Потом остановились в какой-то деревне на Краю мира, где Ланкеала обучалась исцелению на односельчанах, а Ликвир искал спасение Фадрагоса. Затем сестра подросла и ушла на войну, а он остался и продолжил экспериментировать с магией. И из того, что мне стало известно от всех ключей и подсказок, я предполагаю: он сумел каким-то образом переместиться к Утерянному святилищу, о котором никто в Фадрагосе ничего толком и не знает… Ну, это если вы наверняка знаете.
Я нахмурился, тяжело вздыхая. Святилище на карте давно было, а вот существует ли оно на самом деле, никто не знает. Как узнать, если туда не добраться? Возможно, догадки Ани правильны: Ликвир мог сам нанести на карту Утерянное святилище, потому что знал, что оно там есть. Утерянное? И Аня снова может быть права: когда-то святилищем пользовались фадрагосцы. До того, как оно стало недоступным. Отсюда и название.
— Скорее всего, на тот момент там уже обосновались балкоры. Ликвир познакомился с Ил, узнал, что она Вестница, и каким-то образом вытащил ее оттуда. Но почему не всех?
— А куда остальных тащить? — я лениво поддержал беседу. — Балкоры слабые, и на войне, ради выживания, им пришлось бы перенимать чужие облики. Или приносить клятву соггорам, а, как я понимаю, Ликвир не считал истинных правителей союзниками, чтобы вдруг приводить к ним подкрепление. Во время войны балкоры за неприступными горами находились в полной безопасности.
— А сейчас? — Аня чуть приподняла голову. — Если Ликвир-Линсар знал, как добраться к балкорам, и вытащить их оттуда, почему этого не сделал?
— Возможно, у мудрецов были причины. — Я легонько надавил на ее голову, заставляя снова прижаться ко мне.
— Которые они унесли с собой в могилу. Могли бы оставить очередные подсказки, как вытащить балкоров в мир. Если они все еще живы, конечно.
— И опять же — куда?
— Считаешь, что фадрагосцы не приняли бы их? Достаточно всего лишь разобраться в конфликте прошлого, и понять, что толкало их на подлость по отношению к эльфам. Хотя с учетом того, что происходит сейчас…
— Их бы снова принудили к клятве, а необыкновенную силу стали использовать в своих интересах.
Мысли невольно вернулись к Десу. Что он собирался делать?
— Может, телепортация?
— Что?
— Ликвир владел силой иллюзий и скрытности, но потом в легенде было сказано, что он пробовал различные связи магий. Может быть, он сумел разобраться, как работают священные кольца, и смог перемещать себя? О нем даже написали, что он защитил поселение от нескольких драконов, а потом взял и исчез.
— Возможно, — согласился я.
Допустим, это так, но как это поможет в поиске сокровищницы?
А если бы я мог перемещаться, то куда отправился бы? Никуда — и так хорошо.
Однако краткие раздумья навеяли образ лесного озера в регионе Илсейской паутины. Аня была там лишь однажды и ей понравилось. Я же проходил по спокойному участку леса много раз, направляясь по контракту в чащу. Все, что отпугивало фадрагосцев от прекрасного места, — частые слезы неба.
И я ответил, чувствуя неправильный мандраж, будто надеялся, что шанс есть:
Она больше ничего не спросила и не ответила, а я ждал. Сам не понимал, чего ждал, и сейчас не понимаю.
В том лесу уютно. Он пропитан хвоей.
— О чем думаешь? — прервала Аня осторожным вопросом.
— Ни о чем.
Она вздохнула глубже и внезапно призналась:
— Мне плохо.
Я внутренне напрягся; по спине скользнул холодок. Аня всхлипнула — и собственное тело показалось чужим, неподвластным.
— Я понимаю, что воспоминания не мои. — Ее голос задрожал. — И чувства, и… вина. Но мне так плохо, Кейел.
