Стыдно быть слабой. Слезы нужно заслужить. Все нужно заслужить. У тебя нет права на слабость. Думай о будущем. Тебе нужно отыскать Сердце времени, и осталось совсем немного. Немного! Сколько подсказок было собрано? Подсказки…
Я выпрямилась и выдохнула спокойнее. Наблюдая, как из второго шалаша выходят Ив и Елрех, спросила:
— Что полезного мы нашли?
Кейел молчал целых несколько секунд, а потом, будто нехотя, ответил:
— До следующего тайника идти недолго. И место там не опасное.
— И какие планы на ближайшее…
— Мы поговорим о делах только в том случае, если ты вернешься на лежанку, — выдвинул он условия. И громче продолжил: — Елрех, ты говорила, что знаешь, как поставить ее на ноги. Приступай прямо сейчас. Ивеллин и Ромиар — в деревню. — Сжал мое плечо и чуть потянул. — Если нет сил, чтобы самостоятельно вернуться обратно, я помогу, но сейчас тебе нельзя сидеть на холодной земле. Тем более твои ноги еще не зажили, а ты уже стащила повязки.
Елрех подошла к куче хвороста, лежащего недалеко от кострища, зашуршала ветками, и Кейел опять обратился к ней:
— Я займусь костром, а ты займись Аней.
Я ощупала тряпки, намотанные на ступни. И возле колен… Наконец, уделив себе больше внимания, обнаружила их и на теле, руках. Кейел в это время попросил о помощи Охарс и позвал меня за собой. Пропустил в тесное помещение перед собой и проследил, чтобы я улеглась на колючую лежанку из кучи веток, листвы и сена. Когда устроила голову на свернутой куртке, он, избегая встречаться со мной хмурым взглядом, накрыл меня покрывалом до самого подбородка и молча выбрался на улицу. Охарс остались освещать углы, маяча под неровным потолком. Я вытянула руку и погладила холодную, поникшую листву, повисшую на ветках. Мысли удавалось отводить от бессмысленных воспоминаний к сокровищнице и загадкам. Вскоре ноги засаднили так сильно, что, кроме раздражения, во мне не осталось места для других чувств.
Елрех показалась в проходе нескоро. Низко склонившись и прижимая к себе объемный сверток, вошла внутрь. Кейел следом подал ей дымящийся котелок и сразу же исчез.
— Ну что, Вестница, — с весельем в серых глазах обратилась подруга, — опять буду тебя от болячек избавлять.
Она устроилась на коленях рядом, собрала густые белые волосы и откинула их за спину. Осторожно переставила подальше котелок с кипятком и потянулась за свертком, оставленным ближе ко входу.
— Что с моими ногами? — спросила я, стараясь не двигать ими. Рваные обмотки и без того сползли, пока я выбиралась на улицу. — Почему они перевязаны?
— Откуда мне знать, человечка? Это не я связалась с темным духом. — Елрех замялась, прекращая расставлять немногочисленную посуду из свертка. На меня посмотрела уже без веселья и тихо попросила: — Извини, Асфирель.
Я вздохнула шумно и все же приподнялась на локтях. Разглядывая разнообразие трав, порошков и помельченных растений, произнесла:
— Не смей жалеть меня, Елрех. Я отдавала отчет всему, что делала.
— Ты поступила…
— Хвалить тем более не смей! — Злость завладела рассудком на секунду, но и этого хватило, чтобы высказывание прозвучало грубо.
Я отвела взгляд от округленных серых глаз и стала наблюдать украдкой. Елрех словно и не обиделась, а только кивнула и, продолжив возиться с травами, проговорила:
— Огромный корень выскочил из-под земли так внезапно — я бы не успела отскочить. Но Роми заметил и оттолкнул меня. Так и подставился.
— Я помню, что рана была серьезная. Он уже поправился? — Я опять подняла голову.
Елрех повела плечами, будто старалась не думать об этом.
— Еще хромает, но все затянулось.
— И Кейел отправил хромого Вольного в деревню? Зачем? О нас там кто-то узнал?
— Нет, просто Кейел…
Елрех нахмурилась замолкая. Зачерпнула деревянной миской горячей воды и влила ее в смесь порошков — судя по резкому запаху и виду, толченых грибов, древесного угля и кореньев торинки — растения, используемого в Фадрагосе для лучшего заживления ран. Хорошенько перемешав это все, оглянулась на выход и, наконец-то, склонившись ко мне, полушепотом произнесла:
— Он принес тебя сюда. Ты отравила свою кровь, Асфи, и он беспокоился, что потеряет тебя. Мы все боялись, но только он опять был похож на раненного зверя.
— Опять?
Она покачала головой, осуждающе глядя мне в глаза, и заговорила еще тише:
— Ты не видишь, что с ним происходит, когда тебе что-то угрожает. В нем мало что остается от человека. Вообще от разумного существа. Он сказал, что ты отдала хрупкую оболочку темному духу, а тот вышел драться с нежитью. В твоем теле не осталось ни жизни, ни силы вестницы. Думаешь, темному духу было дело до твоих босых ног? — В ее интонации прорезались нотки осуждения, и я отвернулась.
Я рисковала, и мне стыдно за это, но даже если я верну время именно на тот момент, то поступлю точно так же.
