Силуэт заслонил проход, через который в шалаш проникал полуденный свет. Я приподнялась на локтях и глубоко вдохнула, подготавливаясь к очередной внутренней борьбе. Общение с Кейелом давалось все труднее и труднее. Все чаще хотелось сознаться ему во всем, договориться, что я вернусь в прошлое, а затем со всеми знаниями помогу ему вновь отыскать сокровищницу и спасти Фадрагос. Вот только я пока сама себе не верила, что беспокойство о родителях не возьмет верх над Фадрагосом. И если я себе не доверяю, то могу ли что-то обещать Кейелу? Не могу, потому что это может обернуться очередным враньем. Еще можно было бы договориться с Кейелом, чтобы он использовал Сердце времени, а затем влюбил меня в себя заново. Вот только, позабыв обо всем, не натворю ли я новых глупостей? И опять же «бывшие Вольные» пугали и отворачивали от этой идеи. Но даже не она забивала последний гвоздь, а безоблачная ночь… Ночами холодно, а Луна не знает сострадания. Я не хочу превращать Кейела в Луну.
— Ты как? — Он забрался внутрь с кружкой, над которой взвивались тонкие нити пара, и кульком из большого листка, наполненного разными ягодами.
— Готова побегать, — с улыбкой преувеличила я. — Как Ив?
Кейел усмехнулся. Отдав мне мясной бульон, почесал изуродованную щеку и заправил волосы за ухо. Положил ягоды рядом и, подогнув одну ногу, уселся. Он выглядел как никогда бодро, а глаза искрились весельем.
— Все еще не верит, что ты была искренней, — ответил, разглаживая складки на штанине. — Но меня пугает не твое преображение в глазах твоих друзей, а то, что эльфийка жалуется мне.
— Это потому, что друзья внезапно стали и твоими тоже.
Подув на бульон и оценив кислую физиономию Вольного, я улыбнулась шире. Он оперся руками в землю и с хитринкой в глазах посоветовал:
— Больше не делай ей комплиментов.
Я пожала плечом.
— Я хотела быть хорошей и не ожидала, что высказывание о красивых глазах вызовет такой резонанс.
Я ведь и вправду просто сказала ей, что у нее самые красивые глаза из всех, что я видела во всех двух мирах. При этом об ушах я тактично умолчала. Кто мог подумать, что она не поверит в это и решит, что я издеваюсь?
— Роми тоже недоволен.
— А он почему? — Удивительно! Как только стараешься исправиться в лучшую сторону, тебе просто никто не верит и обижается. — Я же учла его расовый изъян, и к нему не навязывалась.
— Именно поэтому он и недоволен. Ты всех расхваливаешь, приободряешь и стараешься всем помочь, кроме него.
— И он тоже жалуется тебе?
Кейел негромко рассмеялся. Вскоре вдохнул глубже, развернул кулек и, откладывая в сторону более спелые ягоды, продолжил:
— Нет, но у него были порывы. Я не хочу видеть, как беловолосый шан’ниэрд, Вольный к тому же, да еще и влюбленный в мерзкую полукровку, — Кейел скривил губы, явно не соглашаясь с мнением фадрагосцев, — без веских причин вдруг желает получить внимание человечки. Нет, Аня, он жалуется Елрех, а она делится со мной.
В последнее время они с Елрех часто философствуют у костра, да так, что даже Ив не находит, что добавить.
— Вы с ней успели сдружиться.
Кейел покрутил шелковицу, пачкая пальцы в красном соке. Улыбка исчезла с его лица, а глаза, казалось, потухли. Хриплый голос обрел неприятное равнодушие. Я уже знала, что услышу от Вольного.
— У меня нет друзей, Аня.
— А Десиен? — поинтересовалась я. Отпила бульона, подержала его чуть во рту, ощущая пряный вкус. Не дождавшись от Кейела ответа, решила напомнить: — Твоя радость была искренней, когда ты встретился с ним. Я видела это, Кейел.
Он продолжал молча разглядывать ягоды, отбирать крупные, сочные — их я буду есть в первую очередь. В какой момент у Кейела вошло в привычку отдавать мне все самое лучшее? Он отрицает дружбу, когда не меньше моего стал проявлять заботу к ребятам. Он мог бы пригрозить мне духами и потребовать с меня правду, но не делал этого. Пытался не один раз, но всякий раз просил какую-то ерунду… Когда-то мы договорились, что он признается мне в любви, если будет уверен, что любит. Все еще не уверен?
Раздражение кипело в груди, мне хотелось ответов, но также страшно было получить их. Я продолжила говорить, разрушая тишину:
— К друзьям испытываешь симпатию, поэтому стараешься их поддерживать, помогать им, и это бескорыстно. Просто потому что тебе важно, чтобы у них была благополучная жизнь.
Он, не поднимая головы, посмотрел на меня, и во рту пересохло.
— Выходит, мы с тобой стали лучшими друзьями?
Настала моя очередь молчать. Несколько секунд я смотрела ему в глаза, проникаясь бессмысленным разговором. Несколько секунд — все, на что меня хватило.
Я приложилась к кружке, как к спасению.
— Я не идиот, Аня, я всего лишь не сразу понимаю свои чувства. — Кейел вытер руки о тряпку и, прежде чем подняться и уйти, добавил тише: — Я не идиот. Надеюсь…
