Два дракона издавали много шума, ломали деревья, жаром и ядом убивали растительность вокруг себя, тяжело дышали. Маги расходились дальше, но в какой-то момент укрылись за бирюзовыми щитами. Две тонких фигуры, так похожие на человеческие, не сразу приняли чужие облики. Тоже спрятанные за целительной силой, припали к мертвой земле, позволяя изумрудному дракону уйти. Взлетая, он зацепил хвостом красного дракона, поранил его шипастую голову и нарушил рисунок пленения. Огненный ящер все еще пьяно последовал за врагом, но чуть позже он придет в себя и будет бой. У старого, измотанного зельями Линсиры, дракона, несмотря на пламенную силу, не будет шансов.
Не зная драконьего языка, я знала каждый символ… Не живя в то давнее время, я знала, что случится с каждым, кто находился на поляне. Я переводила взгляд от одного мудреца к другому и разделяла чувство любого из них, но сильнее всего сердце разрывали на части Аклен и Ил. Сила вестниц позволяла мне видеть многое, но не все. Я никак не могла понять балкоров. Ради чего?..
Они лежали на земле, смотрели друг на друга и держались за руки. Их тела безболезненно менялись: цвета, формы, размеры. Вскоре они пугали вытянутой головой, огромными зубами, раздирающими щеки, и когтями, вылезающими из распухших рук. Когда трансформация закончилась, Нелтор и Эриэль под руководством Линсиры надрезали ядовитые веки Аклена. Все это время Линсар и Рувен подпитывали магией щиты, бесконечно вливая в них силу.
Сколько могущества было в мудрецах? Гораздо больше, чем во мне… И от всего этого они отказались, лишь бы только завершить войну и спасти тех, кто уцелел. Они мечтали остановить кровопролитие, восстановить регионы и подарить фадрагосцам безбедное будущее. Они сражались за то, во что верили. Вольные тоже сражаются за свою веру…
Я крепко сжала руку Кейела, но он никак не отреагировал, неотрывно наблюдая за ожившими воспоминаниями. Да уж… Пришла очередь ребят понять хотя бы частично, через что я проходила каждый раз, засыпая с реликвией в кулаке. Однако теперь меня не особо трогала трагедия, которую я знала посекундно наперед, сколько сводил с ума один единственный вопрос: все ли Вестницы — эгоистичные чудовища?
Ил лежала на брюхе, отвернувшись, упершись мордой в землю и зажмурившись. Крылья практически укрывали ее, но были напряжены, будто она пыталась заткнуть ими уши. Она не хотела смотреть, как все еще живому Аклену вырезают глаза. Ему не было больно, но его рассудок был в прекрасном сознании.
Я вытерла мокрую щеку ладонью, провожая взглядом Ив. Она едва не оперлась на дерево-иллюзию, но в последний миг разглядела обман — упала на колени, и ее стошнило. Роми не бросился следом, даже не оглянулся, словно всецело растворился в прошлом.
— Он верил духу, — прошептал Кейел, отступая и отпуская мою руку. Собирался сказать что-то еще, но съежился, зажмурился и устало потер лоб.
Духу ли? Мы оба знаем, кому верил Аклен.
Я сжала пустой кулак, удерживая остатки тепла Вольного. Сердце заныло от тревожного предчувствия, но сила Вестниц не давала мне точных ответов. Была ли виновна Ил в смерти Аклена? Был ли у Аклена враг, как у Кейела? И наконец — ради чего балкоры пожертвовали собой? Все во имя веры? Если у всех Вестниц одна вера, то я не понимаю Ил. Я до сих пор ее не понимаю…
Мы стояли еще долго. Безмолвные, слушали тихие голоса мудрецов, убитых горем. Казалось, бодрее всех была Линсира, но так лишь казалось. Когда Ил оттолкнулась от земли, шан’ниэрдка вытянула одну руку, а второй накрыла рот. Удерживая крик, она отступала к настоящему брату. Укрывшись в его объятиях, она плакала, пока Ил извергала пламя на Аклена. Когда поток прекратился, на его месте остался лишь обгорелый дракон — черный безжизненный камень.
Пронзительный вой разнесся в небе, дрожью промчался от головы до ног, пронзил сердце, вывернул нутро, заставил скривиться от беспомощности и невероятной ничтожности. Ив горько разрыдалась, пряча лицо в ладонях. Кейел опустился на землю и обхватил голову руками. Я не спешила к нему, как не спешила и к растерянным Елрех и Роми.
Ил исчезла в небе внезапно, но я знала, в каком направлении она улетела.
— Надо было отговорить ее, — прохрипел Нелтор. — Ей не обязательно умирать.
— И как бы она жила с этим? — поинтересовался Эриэль, резко отворачиваясь от друзей и шумно выдыхая.
Рувен положил руку на его плечо и безжизненно проговорил:
— У них будет новая жизнь. Древо подарит ее им.
— Теперь пусть остынет, — громко произнесла Линсира, приближаясь к троице. Она снова выглядела самой собранной из всех.
Линсар следовал за сестрой, постоянно оглядываясь на горизонт. Подойдя ближе, он сглотнул и твердо спросил:
— Где перо? Мне нужно создать иллюзию.
— Как ты можешь оставаться таким спокойным?! — вспылил Эриэль, опять поворачиваясь ко всем. Его глаза были красными, а лицо бледным. — Они только что…
— Угомонись! — взревел Нелтор, шагнув вперед и сжав кулаки.
— Мы через столькое прошли… — поддержал Рувен.
