— Я смеюсь над тобой шан’ниэрд, — голос мой прозвучал певуче, а кинжал в руке замельтешил играючи. Шагнув по невидимой окружности, я лениво пояснила: — Любовь шан’ниэрдов многих восхищает самопожертвованием. Но что происходит сейчас? Не буду спрашивать у Кейела, почему он вдруг забыл о моем будущем, которое, между прочим, неоднократно разрушал. Он человек, а ты — нет. — Остановилась напротив Роми и, глядя ему в глаза, спросила тверже, без насмешки: — Ты изменил расу, Вольный? Почему внезапно ты игнорируешь тот факт, что исчезнешь и оставишь Елрех, изгнанницу и предательницу гильдии Пламя Аспида, одну? Без защиты. А ведь там, — Указала клинком на окаменелости Аклена, — может хранится самая действенная защита для нас. Наше спасение.
Роми замялся. Облизал губы и, свесив голову, отвел взгляд в сторону.
— Асфи, вы сможете постоять за себя без артефактов, — неуверенно произнес он. — Мы придумаем план, чтобы никто из вас не пострадал.
— Не могу понять: вы, Вольные, бессердечные или нет, — гнула я свою линию. — Чужие жертвы вам важнее, чем угроза жизни любимым? Посмотри мне в глаза, Роми, и скажи, что любишь Елрех той самой любовью, какую ставят в пример для подражания низшим расам. Давай же.
Он молчал. Девушки почему-то тоже виновато прятали глаза от меня, но заступаться за Вольного не спешили. В гнетущей тишине раздался хриплый голос, который все-таки пошатнул мою уверенность и заставил сердце ухнуть:
— Мы тут все разворошили и разломали. Когда появлялась иллюзия, шорох слышался на спине Аклена. Там, где находилось гнездо. Надо проверить, и если вход отыскался, то мы все равно не сможем оставить все, как есть. Но уже поздно. Предлагаю дождаться рассвета, а только потом двигаться дальше. Будем придерживаться первоначального плана.
Роми качал головой, слушая Кейела, и старался не смотреть на Елрех, но не перечил.
— Войдем в сокровищницу, узнаем моего врага, затем ведьму, а потом решим, что из артефактов и богатств вам пригодится. После уйдем, и обдумаем, как снова ее закрыть. Либо перепрятать все, если закрыть не получится.
Весь вечер мы сторонились друг друга. Даже Елрех заметно избегала меня, словно стыдилась того, что поддержала мою затею с Сердцем времени. Я не обижалась на нее. Несмотря на то, что мы с ней знали, чем все закончится, когда я доберусь до артефакта, мы заставляли ребят переживать. Они не хотели рисковать Фадрагосом, снова открывая все то, что могло не загасить искру войны, а разжечь самое настоящее пламя. Мы рисковали уже хотя бы потому, что камень сдвинулся.
Кейел не ошибся, услышав шорох от спины дракона — камень сдвинулся. Из чернеющего круглого проема веяло холодом и резким запахом лимона. Вольные предполагали, что если вытащить из глазниц глаза, то сокровищница снова закроется, но никто не был в этом уверен, а проверять не хотелось никому — затвердевшие глаза встали в полость так плотно, что не выходило просунуть между ними и камнем кончик самого тонкого ножа, который у нас нашелся. Елрех допустила мысль, что глаза можно уничтожить, и тогда связь символов нарушится — дверь закроется. И никогда больше не откроется…
Прохладную ночь я провела в объятиях Кейела, но мы не перекинулись и парой слов. А о чем можно говорить с человеком, которого вот-вот потеряешь, если все разговоры вызывают жгучее чувство вины и невыносимое сожаление? Молчать было легче, но облегчение это казалось призрачным — вздохни чуть громче, и оно улетучится. Думать о сокровищнице и подстерегающих в ней опасностях — единственное, что хоть немного приободряло.
Я должна пройти путь до конца, даже ценой жизни тех, кто доверяет мне, иначе все будет напрасно. Абсолютно все.
Я должна.
Слабые лучи солнца едва пробивались на лесную поляну, а мы уже взобрались на окаменелости и смотрели в узкий лаз, уводящий внутрь дракона. Кейел вдохнул глубоко и, шумно выдохнув, произнес:
— Я первый.
Я сжала его пальцы крепче и сразу отпустила, позволяя оставить себя. Он отдал мне меч, избегая встречаться со мной взглядом, сумку — Роми, а затем вооружился кинжалом прежде, чем осторожно исчезнуть в густом мраке. Свет Охарс засиял мгновенно, но сразу пропал, а чуть позже в пугающей тишине раздался приглушенный голос:
— Спускайтесь все, места хватит.
Облегчение вскружило голову. Я аккуратно вложила меч в вытянутые вверх руки Кейела, а затем вытерла вспотевшие ладони о штаны.
— Я? — заметив внимание ребят на себе, уточнила на всякий случай. — Ладно, не возражаю. Это ведь у меня самая впечатлительная реакция, превосходное зрение и длинные уши. Во все беспросветное и фактически неизведанное меня можно отправлять смело первой. Ну ладно, второй.
— Сегодня опять разговорчивая? — Роми подал руку, помогая встать у края удобнее.
Я посмотрела в прищуренные глаза и поинтересовалась.
— А что, вчерашняя я понравилась больше?
