Ивеллин предполагает, что ведьма ищет кого-то. Видимо, сокровищницу Энраилл. В любом случае я пока спокоен. Что бы не решил Алурей, кем бы я не стал для него, он поторопит, если буду опаздывать. Он не исчез и все еще слышит меня, я это чувствую, только почему-то не отвечает.
Ветер потрепал пламя костра. Аня вздрогнула и, скривившись, поежилась. Замерзла? Я бесшумно поднялся, в несколько шагов оказался возле вруньи. Плед съехал с ее плеч, оголяя шерстяную рубашку. Теплые куртки мы подкладывали под себя, чтобы не спать на студеной земле. Я спрятал кинжал в ножны и поправил плед. Застыл, разглядывая лицо. Внутренне сжался, разбираясь в собственных желаниях, и сглотнул. Не стал останавливаться. Рука дрожала, а сердцебиение замедлилось. Кончики пальцев коснулись прохладной кожи, и будто стало легче. Дотронулся всей ладонью до ее щеки, и Аня чуть потерлась о нее во сне. Несмотря на очнувшуюся обиду, я улыбнулся.
Совсем скоро тундра сменится долиной, покрытой нетающими льдами и обдумываемой неутихающими ветрами. Четырехчасовой сон сократится вдвое, остановки придется делать чаще. Аня должна выжить. Она нужна мне. Единство нельзя потерять.
Аня
Две недели в пути давались сложнее, чем месяцы скитаний в теплых регионах. Ледяная долина началась резким переходом, встретила толстым слоем льда, припорошенным снегом. Нетрудно было догадаться о происхождении этого места — ледяные драконы. Их лед нельзя расколоть, а растопит его только жаркое солнце, которому тут неоткуда взяться. Ветер бушевал: то подгонял нас, то сбивал с курса, поднимая пургу, то задерживал встречным направлением. Дорога была изматывающей, сложной. А может, сказывалась атмосфера в коллективе.
Кейел успокоился и игнорировал меня, словно я пустое место. И вроде бы надо выдохнуть спокойно и порадоваться, вот только хотелось, чтобы он вновь отобрал чертов кинжал, а потом отдал его с глазу на глаз. Бывало снилось, будто он гладит меня, шепчет, что скучает, и благодарит за обман. Спятила… Сидя у костра, я всегда старалась поймать его взгляд на себе и расстраивалась, не получая ни капельки внимания. Неужели Вольный и вправду быстро оставил все в прошлом? Наверное, я просто придумала, что он любит меня. Он ведь никогда не признавался прямо. Да и откуда ему знать наверняка, если он понимает не все чувства? Быть может, перепутал. Поговорить бы с ним, но что сказать? Даже не могу отрицать, что врала совсем не об отношении к нему. Как же это злит!
Ив вовсе забыла и про обман, и про обиды. Увлеченная поиском ведьмы, она торопилась на север. Ей натерпелось получить еще хоть одну маленькую подсказку. Елрех набирала редких трав впрок, надеясь высушить их в городе. Ромиар по ее просьбе продолжил мое обучение без Кейела. И сейчас, на очередной двухчасовой стоянке, мы скрылись за стеной льда, в глубине которой проглядывались застывшие тела воинов из далекого прошлого. Рассмотреть их никак не получалось — лишь смазанные, искаженные силуэты. Дракон настиг их во время боя и сковал в лед. Роми скрестил руки на груди и с недовольным выражением лица наблюдал, как я прокручиваю в руке кинжал.
— У тебя получается лучше, — то ли похвалил он, то ли не хватало его высказыванию крохотного уточнения вроде «наконец-то». Судя по интонации, второй вариант куда ближе к правде.
Мороз пробирался под рубашку, напоминая о снятой меховой куртке. В ней очень тепло, но тренироваться свободно не получается. Только если некоторые приемы рукопашного боя, однако и тут нашлись свои трудности. Кейел запретил бои, сообщив, что бросит на съедение волкам любого, кто покалечится в Ледяной долине. Однако я хваталась за любую возможность чему-то научиться, пусть даже банально крутить кинжал в руке.
Пальцы быстро остывали и едва слушались, а железо хоть и не липло, но неприятно кололось холодом. Снежные волки грызлись в стороне за пойманного зайца. Вот уж кто мне не нравился, так это волки — от них воняло, они любили выть и вообще оказались очень неприятными соседями. Феррари разделяла мое мнение, а в первый вечер даже порывалась подраться с мохнатыми. Выяснилось, что наша неприязнь была взаимной — волки рычали на всех, кроме наездников, привязанных к ним зельями, поэтому я тоже держалась от них подальше.
Роми скосил взгляд в сторону и хмыкнул. Я ухватила кинжал, останавливая оборот, и тоже повернула голову. Кейел приближался с котелком, доверху набитым снегом.
— У Вольного была пустая жизнь, а потом ее заполнила ты. — Хвостатый усмехнулся, поправляя теплый, глубокий капюшон. Все же рога здорово мешают носить головные уборы без дерганий. Так ему и надо. — У него ведь никого и ничего не было до тебя. Охотница… Но он был к ней равнодушен. А вот с тобой носился, как с сокровищем. Асфирель, ты гордишься, что отняла у Вольного целую жизнь? Не в первый раз, — хохотнул желтоглазый. — Одну единственную жизнь Вольного. Короткую, неполноценную, но такую…
