— А во время суда духи указали только на вину Альилы и погибшего фангра, — тихо проговорил я.
В памяти все еще свежи воспоминания, как Акеон ударил Аню, рассек ей щеку. Девочку хотели отравить, но она же осталась виноватой.
— Духи никогда не ошибаются, — произнес Дес. — Они замахнулись первыми.
— На севере нет духов, но суд мне кажется справедливей.
— Ты про историю с Аней? Сюда дошли вести, даже равнодушные пошумели какое-то время.
— Нет, — нахмурился я, удивляясь, что Дес часто угадывает мысли собеседников. Уже отвык от этого. — Я не про конкретный случай, а про всю систему. Сам ведь тоже иногда пользовался, чтобы уйти от наказаний.
— Да уж, у нас нет духов, зато есть соггоры. Ты когда-нибудь слышал, чтобы они подчинялись духам? Если и слышал, то сказки это, не верь. Они прислушивались к духам, но решения всегда принимали сами и ответственность ни на кого не перекидывали.
— Знаю. Так почему всю семью изгнали?
Дес потянулся за кружкой, бодро возвращаясь к теме:
— Эльф потребовал у семьи отказаться от Альилы, а их младшую дочь в жены захотел. Чего хмуришься? Врал он все, что влюбился в Альилу. Просто семья ее занималась кое-какими скользкими вопросами в гильдии Справедливости. Там, в местном участке. Не все преступники до суда доходят, это ведь не Обитель и не близлежащий регион. Приструнить родителей Альилы нужно было, чтобы помалкивали, и в регионе удержать, а тут уж как вышло. Семья вот сбежала, но младшую все равно не спасли. Ее выкрали прямо во время побега. Может, хотели потом шантажировать, а может, назад с ее помощью всех вернуть. Но похитители слишком туго веревки затянули на руках и ногах, забросили ее в кибитку и накрыли одеялом, чтобы обмоченный подол не видеть. А потом воняло им, — скривился, видимо, живо представляя запах, — они из кибитки и вышли. Только возле реки к девушке сунулись — это больше суток прошло, — а она посиневшая, с отечностью и, естественно, не дышит. Теперь родители Альилы над ней трясутся, не теряют надежды, что она поправится. Единственная дочь осталась, как никак. А она их и не слышит толком. Улыбается и все о фангре своем вспоминает: что ему нравится, а что нет. А когда ей говоришь, что он давно умер, она плачет и пытается убить себя.
— Зачем тебе этот брак?
У него безбедное будущее, множество забот с защитой региона. К чему дополнительные хлопоты?
— Есть такая страшная штука, Кейел, политикой называется, — усмехнулся Дес.
Я убрал волосы за уши и уточнил:
— И какие выгоды?
— Мне? Красавица жена, у которой из капризов только один, да и тот травами решаем. Зато никаких скандалов и измен. Кто на нее польстится, если она рядом воображаемого третьего видит? Что, тоже будешь осуждать мою жестокость? — Склонил голову к плечу. — Или назовешь извращенцем?
Я покачал головой.
— И правильно. Ее родители имена многих знают, и секреты их. А я люблю узнавать чужие секреты.
— Не притворяйся, — слабо улыбнулся, разглядывая задумчивые глаза друга. — Я никогда не считал, что ты во всем бессовестный ублюдок. Помогаешь им укрепиться на севере?
— Смекалистый. — Десу наверняка польстили мои слова, но он быстро продолжил тему: — Они трясутся над информацией, которая на севере никого не прокормит. Их знания о справедливости и долге чужды нам. Они бесполезны для нас. И конечно же, им страшно, что их отсюда рано или поздно попросят уйти. Многих просим, или сами уходят, когда понимают, что жить не на что. Не содержать же всех подряд. А эти… Не такие уж у них руки чистые, зарабатывать тут не могут. Попросту не умеют. Да и Альилу мне жалко. — Почесал нос, снова покачав стопами, и чуть вскинул подбородок. — Можешь считать меня уродом, но я бы убил ее, чтобы не мучилась. Видел бы ты, что с ней было, когда ей представили меня, как жениха… Я даже не знаю, кого пожалел тогда сильнее: ее, ее родителей или себя. Всякого навидался — ты же знаешь, с кем порой работаю, — но тут пробрало так, что потом ночь не спал.
Опустил голову, видимо, вспоминая встречу, или бессонную ночь.
— Если они не приживутся на севере, их убьют в теплых регионах. Кстати, полукровка балкор и эльфийка… Не считай меня извращенцем, в конце концов, я не оправдываю зелье желания и приравниваю его к дурманам, но все же… Как думаешь, кто у нас получится: эльф, такой же полукровка, как я, или длинноухий балкор? — Шумно вздохнул и полушепотом договорил: — Слышал, что нашу связь с соггорами может разорвать эльфийское прощение. В случае чего, хотя бы у моего ребенка свобода будет настоящей.
— Каким бы ты ни был, но ты романтик.
— Каким бы ни был? Опять унижаешь…
Аня.
— Дело в балансе между твоими чувствами и духов, — вкрадчиво повторил наставник, опираясь ладонью на алтарь. — Взаимоуважение у вас уже какое-никакое наладилось, но равновесие наступит, когда вы сможете прочувствовать друг друга. Сейчас духи ориентируются на собственное мнение, а ты на свое. Ты должна «услышать» их, чтобы позже они подсказывали тебе, сколько сил ты можешь отдать без серьезных для здоровья последствий.
Сидя на твердом камне, я болтала в воздухе босыми ногами.
