И пусть человек не упадет духом ни из-за чего в мире, т. к. нет зла хуже
отчаяния, не дай Б-г. И так же каждый обязан поддерживать своего товарища, чтобы тот ни за что на свете не упал духом. И даже если человек знает о себе, что
он такой, какой есть, все равно пусть поддержит товарища, т. к. поддержать
товарища легче, чем себя, потому что «узник не освобождает самого себя»
(
душу человека, — тем самым может статься, что потом и он сам сможет
удостоиться вернуться к служению Всевышнему!
«Кто силен»? — не тот, кто создал мощную державу, подчинил себе
миллионы, изгонял и уничтожал и изменил карту мира, а тот, кто день за днем
борется с собой, овладевает ежедневно новыми духовными мирами, подавляет
дурные побуждения и подчиняет их себе.
В еврейской жизни нет места отчаянию, и ни от одного еврея не следует
отказываться как от безнадежного.
Человек не только имеет право принимать деньги благотворительности и
подарки ради того, чтобы получить возможность изучать
поступать. И он может также брать из денег благотворительности на пропитание и
обеспечение всем необходимым жены и детей, зависящих от него. И нет большего
освящения Имени Б-га и большего почитания
унизиться и жить на деньги благотворительности ради того, чтобы как следует
изучать Тору (Игрот Моше, Йорэ деа, 4:36 (3)).
Ребенок, родившийся в результате кесарева сечения, не считается с точки
зрения прав наследования первенцем. Откуда это следует? Из фразы «и они
рожают» (
Сказано: «Не делай свою молитву требованием…» (
говорит о состоянии, когда человек берет вещь (своей молитвой) силой, как бы
обирая (Всевышнего). Молиться же нужно, прося милости и милосердия.
Кто родился в самые дурные времена, тому времена не столь дурные уже
будут нравиться.
Нет сомнения, эта мысль лежит в основе мистической истории рождения
Хавы (Евы).
своим партнером по жизни, если они построены на власти и подавлении. Поэтому
Адам должен был воспринять свою жену во сне, то есть в состоянии бессилия, отказа от доминирования!
Чем большего раскрытия может достичь явление в целом, тем больше все его
части подчинены этому общему раскрытию, общей цели и лишены
самостоятельности. Самую низкую ступень раскрытия мы находим в неживой
природе, и там мы замечаем, что части предмета не подчинены общей задаче и
общей структуре, оставаясь независимыми. Расколи камень надвое — и ты не
увидишь, что каждая половина стремится к полноте, к воссоединению с другой.
Каждый кусок камня — это отдельный целый камень, ничем не отличающийся от
прежнего, просто меньший по размеру. Но уже у растений мы отчетливо видим, что любая часть, любой орган не самостоятельны, а подчинены задачам и
структуре целого. Если сорвать с дерева лист или отрезать ветвь, мы увидим, что
они не являются отдельными, цельными предметами, и это потому, что через
растения раскрывается более проявленная жизненная сила, и потому части
растения в большей степени подчинены единому предназначению. Но ветви
дерева еще в какой-то степени являются отдельным целым: ведь если ветку
посадить, из нее вырастет целое дерево. С животными же дело уже обстоит совсем
не так: если отделить от животного какую-то часть, она навсегда останется именно
