ученикам: «Завтра мы начнем с наших товарищей». (То есть, хоть они и
нечестивцы, но были великими знатоками Торы, подобными нам. —
Ночью во сне ему явился царь Менаше, одни из этих трех нечестивых царей, и в
гневе воскликнул: «Своими товарищами ты нас называешь?!» Затем он задал раби
Аши один достаточно простой
ответить и попросил разъяснения, обещая назавтра сообщить ответ своим
ученикам от имени Менаше. После того как просьба раби Аши была
удовлетворена, он спросил у Менаше: «Если вы были такими мудрецами — как
же вы служили идолам?» — и получил ответ: «Если бы ты сам жил в то время, ты
бы, задрав полы своей одежды, бежал за мной!» (Столь велика было тогда власть
учителей наших» (
И не боимся мы провести день без изучения Торы — а ведь о человеке, упускающем возможность изучать Тору, сказано: «Ибо слово Б-га презрел он!»
Говорят мудрецы
возможность изучать Тору, но не воспользовался ею. И все это — из-за того что
бессмысленные хлопоты этого мира отупляют наше сердце и мы уподобляемся
тяжелобольному, который так болен, что уже ничего не чувствует. И если хотят
дать ему лекарство, он удивляется и говорит: «Зачем бы это?».
Раби Янай сказал: «Если больной человек говорит, что ему нужна пища, а
врач говорит, что не нужна, — то следует послушаться больного. Почему? Сердце
знает свою горечь (
можно, а что нельзя? Например, если врач говорит, ему нужно есть, а больной
говорит, что не нужно, то мы слушаемся врача. Почему? Потому что не
исключено, что больной находится в состоянии оцепенения и не чувствует
потребности в еде». Мар, сын раби Аши, сказал: «Когда больной говорит: Мне
нужно то-то и то-то, мы слушаемся больного, даже если сто знающих людей
говорят обратное, ибо сказано: Сердце знает свою горечь. Но мы знаем из
соответствии с его желанием.
«Весь день вы работаете и не чувствуете себя усталыми, поэтому и не
ленитесь; почему же вы начинаете чувствовать усталость именно тогда, когда
приходит время молитвы?» (
Какой образ жизни является верным с точки зрения того, что человека
ожидает после смерти? Это — вопрос первостепенной важности, если допустить, что именно дела человека, пока он жив, определяют то, что ожидает его после
земной жизни. Жизнь — это непрестанное движение, «ибо идет человек к своему
вечному дому» (
через врата смерти, можно ли сказать, что «там» уже нет никаких различий, все
смешивается и теряет свою индивидуальность? Наши мудрецы говорят, что нет, причем приводят следующее рассуждение: «На что это похоже? На то, как царь со
своей свитой входит в город: когда они входят — все входят через одни и те же
ворота, но когда они ложатся спать — каждому дается жилище, соответствующее
его рангу» (
Почему злодеям в этом мире даруются всяческие блага? Можно сравнить это
с неким богачом, на которого работали несколько крестьян. Однажды собрался он
женить своего сына и подумал: «Наверняка эти крестьяне заявятся на свадьбу и
испортят мне весь праздник. Ко мне ведь соберется вся знать… призвал он их и
сказал: «Слуги мои! Я собираюсь наделить вас угощением перед свадьбой моего
сына!» Пригласил он их за стол, где стояли мясо и водка, музыканты играли
веселые мелодии, и наелись все, и напились, и радовались благодеянию, оказанному им хозяином. А он был избавлен от их присутствия на главном
свадебном пиршестве.
Небо — совмещение противоположностей. Даже вода и огонь существуют
там в единстве. Оно — граница духовных миров, отделяющая их от суеты и
невечности, от земли — мира раздробленности и бесконечных изменений.
«Что прошло — прошло», но хотя бы на будущее, после того как человек
честно подсчитает все, что совершил до сего дня, — пусть соберет он свои силы и
