Человек, о подделках которого речь пойдет ниже, вполне заслужил того, чтобы его «творчеству» посвятить специальную главу в нашей книге. Как Сулакадзев и Бардин, он наладил целое производство подделок, причем новые сюрпризы его деятельности еще могут стать предметом исследования. Однако однообразие приемов фальсификатора дает нам право остановиться здесь лишь на нескольких известных его подделках.
В 1857 г. в первом томе фундаментального издания Археографической комиссии «Акты, относящиеся до юридического быта древней России» были опубликованы две интересные грамоты: жалованная тарханная и несудимая грамота великой княгини Софии Витовтовны игумену Троице-Сергиева монастыря Марти-ниану на село Кувакинское в Нерехте 25 августа 1445 г. и жалованная тарханная и несудимая грамота великой княгини Марии Ярославны игумену Троице-Сергиева монастыря Иоакиму на села и варницы в Нерехте 1 августа 1483 г. В 1929 г. обе грамоты были вновь переизданы в академической публикации «Памятники социально-экономической истории Московского государства XIV – XVIII вв.»16 В 1895 – 1897 гг. увидели свет грамоты: «данная» 1561 – 1562 гг. и «духовная» 1579 – 1589 гг. крупного вотчинника времени правления Ивана Грозного И. Ю. Грязного и «льготная» 1574 г. князя Д. А. Друцкого17. Все эти акты извлечены издателями из крупнейшего и ценнейшего для социально-экономической истории феодальной России собрания актовых материалов «Грамоты Коллегии экономии», хранившегося в Государственном архиве старых дел.
Подлинность грамот долгое время не вызывала сомнений у исследователей. Только Н. П. Лихачев, издатель «данной» Грязного, назвал ее «фальсификацией настоящего подлинника».
Каково же было удивление ученых, когда на рубеже XIX и XX вв. в коллекции известного собирателя XIX в. Н. Г. Головина также были обнаружены названные грамоты. Это вызвало немалое смущение. Фигура Головина заинтересовала исследователей. По-своему он был яркой и увлеченной личностью. Его страсть к коллекционированию письменных источников имела богатые родовые традиции. Еще один из предков Н. Г. Головина, сподвижник Петра I В. В. Головин, собрал богатую библиотеку древних рукописей, большая часть которой, правда, уже в начале XIX в. оказалась распыленной. Интерес к коллекционированию сохранил и его ближайший потомок – П. В. Головин18.
Н. Г. Головин, сумевший сохранить доставшиеся ему по наследству материалы библиотек своих предков, и сам собирал исторические рукописи В начале 50-х гг. XIX в. сотрудники Археографической комиссии получили возможность ознакомиться с коллекцией Головина, надеясь приобрести ее или хотя бы получить копии для издания. И. М. Снегирев, ставший посредников между коллекционером и Археографической комиссией, сообщал в 1852 г. К. С. Сербиновичу: «Недавно мне случилось найти у полковника Н. Г. Головина сокровищницу русских грамот с начала XIII по XVIII в. Я его убеждаю представить сии грамоты, числом около 1000, в Археографическую комиссию. Он человек богатый, живущий в отставке, следовательно, не думаю, чтобы ему нужны были деньги, разве не будет ли приятным и лестным ему какое-либо отличие. Приобретение этого письменного сокровища было бы весьма важным для Археографической комиссии: в нем есть духовные великих князей, еще неизвестные, духовная Авраамия Палипына и другие драгоценнейшие акты с печатями»19. В словах Снегирева было все верно, исключая, может быть, его необоснованную надежду на согласие Головина расстаться с коллекцией. Но уже вскоре посредник был вынужден признать: «Г. Головин дорожит грамотами не только как знаток древностей отечественных, коим он охотно посвящает время, труды и деньги, но как благодарный потомок древней знатной фамилии»20.
Лишь после смерти владельца коллекция была приобретена Археографической комиссией. Наличие в ней «дубликатов» названных выше грамот заставило ученых более внимательно ознакомиться с ними. Их вывод: в коллекции находятся подлинные акты. В пользу этого говорили и бумага, и почерк, и печати. Правда, настораживало одно немаловажное обстоятельство: на обороте грамот имелись пометы, заклеенные бумагой и даже соскобленные. Они говорили о принадлежности актов в 30 – 40-е гг. XIX в. собранию «Грамот Коллегии экономии».