«Соборное деяние» детально раскрывает суть учения еретика Мартина, проповедовавшего совершать литургию по чину католической церкви, поститься в субботу, при крещении возносить сначала руку на левое плечо, сугубить (то есть говорить дважды) аллилуйю, имя Иисус писать сокращенно – Исус, разрешать инокам есть мясо и т. д. Иначе говоря, в «Соборном деянии» пространно изложены все обрядовые и другие особенности православного чина служения, осужденные собором 1666 – 1667 гг., но отстаиваемые раскольниками в спорах с представителями реформированной патриархом Никоном русской церкви.
Далее в «Соборном деянии» рассказывается, что «возмутительное письмо» Мартина и его автор стали предметом рассмотрения специально созванного для этой цели в 1157 г. при киевском великом князе Ростиславе Мстиславиче митрополитом киевским Константином собора. Митрополит Константин опроверг еретическое учение Мартина, обнаружив в нем ересь «жидовскую, армянскую и латинскую», а собор, встретив упорное нежелание еретика отречься от своих заблуждений, определил отправить подобное описание его учения в Царьград к патриарху Луке Хри-зоверху. Царьградский патриарх собрал собор для рассмотрения киевского «деяния». На нем было подтверждено осуждение Мартина. Иеромонах Исайя доставил в Киев послание патриарха Луки. Митрополит Константин вновь созвал собор в 1158 г. На нем было заслушано послание Луки Хризоверха, где Мартин был заклеймен как придерживающийся «ересям множайшим». Мартин обещал покаяться и через три дня представил письменное объяснение. Из него стало известно, что он родом армянин, сын священника, жил у родителей до 30 лет, потом посетил Рим, где пробыл семь лет, затем отправился в Константинополь. «Уведав же Руссиов яко не давно просвещены крещением, помыслих в Руссии на начальство духовное улучити, того дела семо приидох и положих тщание еже бы желаемого получити, для того деля наименовах себе греком, чтобы мне лучше верили». Далее он признавался: «Верую же яз ни во армейском законе, ниже в латинском, ни в греческом, но от всех имех по части и мнех быти сие едино праведно». Покаявшись перед собором, Мартин тем не менее отказался признать себя отступником по двум пунктам предъявленных ему обвинений, за что был предан анафеме, отправлен в Константинополь, где был осужден на сожжение после споров с Лукой Хризоверхом.
Фрагмент текста «Требника митрополита Феогноста».
Что же касается «Требника митрополита Феогноста», то из него были приведены тексты, приписываемые иерусалимскому патриарху Софронию. В них также осуждались обряды, защищаемые старообрядцами и отмененные патриархом Никоном. Древность Требника, как уже отмечалось, подтверждалась владельческой записью митрополита Феогноста, прибывшего из Греции на Русь при Иване Даниловиче Калите и якобы привезшего с собой древний греческий оригинал этой богослужебной книги.
Таким образом, противникам официальной русской церкви сначала устно, а затем в печатном виде были представлены два древних документа – исторические источники, из которых следовало, что еще в глубокой древности обрядовые и другие отличия, отстаиваемые старообрядцами, подверглись решительному осуждению как русской, так и православной церковью. Отсюда с неизбежностью вытекал вывод о том, что никоновская реформа – это лишь один из последних эпизодов борьбы с ересью, засорявшей своими лживыми учениями древний православный обряд.
Можно легко представить то смятение, которое вызвала эта публикация в среде старообрядцев, которым оставалось либо признать, что их учение является действительно давно развенчанной ересью, либо найти способ опровержения содержащихся в «Соборном деянии» и «Требнике митрополита феогноста» серьезных аргументов. И то и другое было невозможно сделать без строгого критического анализа предъявленных документов, в том числе без непосредственного знакомства с их оригиналами.
Избранный идеологами старообрядчества второй путь привел их не только к беспощадному разоблачению фальсификаций, но и к настоящему научному подвигу, вылившемуся в создание первого в России источниковедческого, палеографического и лингвистического труда, который предвосхитил своими наблюдениями, методикой и выводами достижения последующей историко-критической мысли. Разоблачение фальшивок, известное как «Поморские ответы», обессмертило их авторов.