Вторая редакция «Поморских ответов», сохранив все прежние аргументы, содержала и ряд новых доказательств. Прежде всего, авторы второй редакции уделили больше внимания расхождениям между списком Питирима, снятым якобы с копии, принадлежавшей Дмитрию Ростовскому, и пергаменным оригиналом «Соборного деяния». Приведя параллельные чтения из того и другого списков, они показали, что пергаменный оригинал по существу представляет собой сокращенную редакцию «Соборного деяния» питиримовского списка. Как могло это произойти, недоуменно задавали вопрос критики, если деятели официальной церкви утверждают, что пергаменный список являлся оригиналом для списка Пиритима? И логично заключали: «И аще бы в списке противу харатейного пропущены были сия речи, ничто же бо дивно сие было. Ельма же в харатейном пропущены сии речи показуется, яко бы харатейное с оного списывано есть. Тем же обоя великого сомнения и недостоверства исполнена суть». Более того, авторы обнаружили и показали читателям, что «многия речи в харатейном применены и яко бы справлены противу списка» Питирима10.
Возвращаясь к «Требнику митрополита Феогноста», авторы второй редакции также усилили свои аргументы в доказательство его подложности, особо подчеркнув, что в древних рукописях летоисчисление ведется от сотворения мира, а не от Рождества Христова.
Вторая редакция «Поморских ответов» впервые увидела свет в Буковине в 1884 г.11 и затем издавалась еще трижды. Однако, как и первая редакция, она до издания широко распространилась в списках. Дружинину было известно более 55 списков этой редакции12.
Доказательства подлога «Соборного деяния» и «Требника митрополита Феогноста» в «Поморских ответах» оказались настолько основательны, что к ним трудно что-либо добавить.
Идеологическая подоплека, а следовательно, и мотивы подделки «Соборного деяния» и «Требника митрополита Феогноста» очевидны: так русская официальная церковь боролась с расколом Любопытно, что сохранилось упоминание о возможной причастности самого Петра 1 к идее изготовления фальшивок13. Фальсифицированные факты прошлого в ряду других аргументов борьбы с расколом обращали внимание современников на якобы давно развенчанные постулаты «расколоучительства». Однако авторы подделки явно недооценили важность содержательной и технической сторон фальсификаций, подставив их под удар образованных идеологов раскола. Тем не менее это обстоятельство ни в коей мере не умаляет тех усилий, которые были затрачены фальсификаторами. Подделка в этом отношении представляет несомненный интерес.
Прежде всего заметим, что оказался неслучайным выбор героя фальсификации, времени и обстоятельств его действий. Авторы подделки серьезно поработали с подлинными историческими источниками. Уже в XII в. богословские споры достигли Руси, о чем повествовала, например, широко известная в XVIII в. Никоновская летопись. В ней и других летописях рассказывается, в частности, о бурных прениях, развернувшихся в середине XII столетия вокруг соблюдения поста в среду и пятницу, если в эти дни недели случались великие праздники. Так, ростовский епископ Леон рьяно отстаивал необходимость отказа от употребления мяса в такие дни. Его опровергал суздальский епископ Федор. По сообщениям летописей, в присутствии великого князя Андрея Боголюбского «бысть тяжа про то велика». В конце концов истину стороны решили искать в Греции. По пути туда, в ставке греческого императора Мануила на Дунае, болгарский священнослужитель Адриан подтвердил правоту епископа Федора. Однако Леон не согласился с ним, дерзко спорил и едва не был утоплен в реке греческими священниками14.