Старообрядцы со всей серьезностью отнеслись к тому, чтобы разоблачить подлоги, в отличие, как увидим ниже, от авторов фальсификаций, не позаботившихся должным образом о «прикрытии» своих изделий. Прежде всего они приложили немалые усилия для ознакомления с оригиналами изданных источников. В Москву «не единожды» посылался знаток древних рукописей Мануил Петров, «дабы очевидно узрети» рукописи. Мануил Петров «обрете их в Москве на Печатном дворе, лежащий для смотрения всем на столе и прикованныя суть к стенке изрядною цепию, дабы или не были киим унесены или бо инако как пропали», – сказано в житии одного из авторов «Поморских ответов»4. Не без опасения, очевидно, Петров входил в комнату, где демонстрировались рукописи, ибо при них «аки на страже присно стояще монах белорусского сушь прирождения и учения и зело быстрыми очима на смотрящих острозрительно книги тыя смо-тряше и якобы каждого мысли о них хотяше ведати…»5 Но Мануил не терял присутствия духа «и по многократном к ним прихож-дении, улучи некогда время монашеского стояния тут праздное и тако в желаемой свободе зело их (то есть рукописи. – В. К.) рассмотри, добре преврачая, аможе желаше. И узри тогда все качества ухищрены и дивное смешение новости в древностию просгьш очесам почти и непонятное… и тако топкочастие вся испытав, взя же с них и верное преписание»6.
Портрет одного из деятелей поморского старообрядчества XVIH в.
Рискованные действия Мануила Петрова оказались не напрасными. В распоряжении авторов «Поморских ответов» (братьев Денисовых) оказались подробное описание внешнего вида (переплета, манеры скрепления листов, выделки пергамена и т. д.) и даже «преписание», то есть точные копии (факсимиле) почерков рукописей. Они запаслись летописями, хронографами, печатными изданиями, в том числе сочинениями Дмитрия Ростовского, сумели ознакомиться со второй древнейшей датированной славянской рукописью – Изборником Святослава 1073 г., ставшей известной научной общественности лишь во второй половине XVIII в.
Первая редакция «Поморских ответов» была закончена уже 4 мая 1719 г. и тогда же передана Питириму. Разоблачение подделки здесь осуществляется по четырем направлениям или «винам». Говоря о первой «вине», авторы «Поморских ответов» обращают внимание на то, что во всех известных и авторитетных источниках (летописи, Степенная книга, Кормчая книга, житие митрополита киевского Константина, Минея) ни словом не упоминается собор 1157 г. Ссылаются они и на авторитет таких церковных писателей, как Симеон Полоцкий и Дмитрий Ростовский, которые в своих трудах, в том числе посвященных полемике со старообрядцами, также ничего не говорят о древней ереси Мартина Арменина. Не знают об осуждении еретика и антиохийские и царьградские церковные писатели.
Один из списков (1723 г.) «Поморских ответов».
Вторая «вина» касалась изобличения хронологических несообразностей «Соборного деяния»: в нем дата созыва собора – 6652 г. от сотворения мира (1144 г.) – повторена четыре раза, но при этом сказано, что он состоялся при киевском митрополите Константине и при великом князе киевском Ростиславе Мстиславиче. Между тем, отмечается в «Поморских ответах», все известные источники говорят о том, что в этом году ни Константин не был киевским митрополитом, ни Ростислав Мстиславич – великим князем киевским. Далее в «Соборном деянии» сказано, что киевский собор, окончательно осудивший Мартина, состоялся в 1160 г. по Рождеству Христову. Мало того, что в древних рукописях всегда летосчисление ведется от сотворения мира, а не от Рождества Христова. Но даже если перевести эту дату на летосчисление от сотворения мира, то все равно не получится 6652 г. Авторы «Поморских ответов» обратили внимание на противоречия во времени проведения собора между пергаментным списком «Соборного деяния» и копией с него, впервые предъявленной Питиримом: в первом собор отнесен к 6665 г., а во второй – к 6652 г. Иначе говоря, подчеркивается в «Поморских ответах», в пергаментном оригинале собор отнесен на 12 лет позднее по счислению от сотворения мира и на 3 года ранее по счислению от Рождества Христова. В нем как бы поправлена ошибка копии, бывшей первоначально в руках Питирима. Но даже если следовать хронологии пергаментного списка «Соборного деяния», то и тогда год созыва собора не соответствует княжению в Киеве Ростислава Мстиславича, при котором к тому же митрополитом был не Константин, а Феодор.