Среди этого всеобщего ожесточения к России будут обращаться за помощью то та, то другая из воюющих держав и после долгого колебания – дабы они успели обессилить друг друга – и собравшись с силами, она для виду должна будет, наконец, высказаться за Австрийский дом. Пока ее линейные войска будут двигаться к Рейну, она, вслед за тем, вышлет свои несметные азиатские орды. И лишь только последние углубятся в Германию, как из Азовского моря и Архангельского порта выйдут с такими же ордами два значительных флота, под прикрытием вооруженных флотов – черноморского и балтийского. Они внезапно появятся в Средиземном море и океане для высадки этих свирепых, кочевых и жадных до добычи народов…, которые наводнят Италию, Испанию и Францию; одну часть их жителей истребят, другую уведут в неволю для заселения сибирских пустынь и отнимут у остальных всякую возможность к свержению ига. Все эти диверсии дадут тогда полный простор регулярной армии действовать со всею силою, в полнейшей уверенности в победе и в покорении остальной Европы»4.
Как видим, в книге Лезюра помещен не документ как таковой, а его изложение. Какое-то время это изложение, очевидно, оставалось достоянием сравнительно узкого круга лиц. Во всяком случае, нам ничего не известно о первых откликах на публикацию Лезюра вплоть до 30-х гг. XIX в. Однако события 1830 г. в Польше, Адрианопольский, Ункиар-Искелесский договоры вновь вызывают к жизни разговоры о завещании или о мемуарах Петра I. Так, в четвертом томе «Философской и политической истории России» (1830 г.), изданной Эссно и Шеншо в Париже5, прямо сообщалось (вновь без ссылок на источник), что в некоей библиотеке русских царей имеются секретные мемуары Петра I, в которых содержится план покорения Европы и всего мира. Здесь же в сокращении приводится текст, опубликованный Лезюром. Четыре года спустя о плане Петра I упомянул Мохнацкий, утверждая, что им предусматривалось покорить Турцию, предварительно завоевав Польшу6.
Новый этап в судьбе «завоевательного плана» Петра I начался с 1836 г., когда в Париже увидели свет «Записки кавалера д'Эона, напечатанные в первый раз по его бумагам, сообщенным его родственниками, и по достоверным документам, хранящимся в Архиве иностранных дел», подготовленные к печати Ф. Гайярде7. Среди прочих материалов в этой книге Гайярде поместил текст «плана европейского господства», прямо назвав его завещание» Петра I. По словам издателя, «в 1757 г. кавалер д'Эон привез [в Париж] драгоценный документ, открытый им, благодаря его тесной, безграничной дружбе [с императрицей] и бесконтрольным изысканиям в самых секретнейших царских архивах. Документ этот, о котором с тех пор заговорил весь свет, существование которого было известно, но который никто не мог достать ила списать, был тайно вручен д'Эоном вместе со специально написанным им сочинением о России [французскому] министру иностранных дел аббату Берни и королю Людовику XV. Это, по словам д'Эона, буквально верная копия с завещания, оставленного Петром Великим его потомкам и преемникам на троне»8.
Для Гайярде обнаруженный документ оказался политической сенсацией. «Завещание», пишет он, «вместо того, чтобы стареть и терять значение, наоборот, приобретает все большее значение» Действительно, в условиях, когда русский царизм «примерял» на себя мундир жандарма Европы, документ, вышедший якобы из-под пера Петра I, должен был служить красноречивым историческим подтверждением давних и тайных замыслов российской монархии в отношении своих соседей. «Завещание» в это время развенчивало имперские амбиции правительства Николая I.