Итак, Лихоткин убедительно показал, что «Завещание» не являлось произведением Екатерины II и не могло принадлежать перу русского человека. Иначе говоря, перед нами – очередная фальшивка зарубежного происхождения. Кто и почему решился на ее изготовление?
Лихоткин и на эти вопросы дает аргументированные ответы. Вслед за французским биографом Марешаля, М. Домманже, он считает автором «Завещания» Марешаля. В Пользу этой точки зрения Лихоткин приводит несколько соображений. Он обратил внимание на то, что «История России», где в качестве приложения было помещено «Завещание», доведена до 1789 г. – года начала Французской революции. Между тем общая концепция русской истории у Марешаля исходила из главной идеи: история России является «суммой преступлений» ее правителей. Точно так же автор пишет и об эпохе царствования Екатерины II, которую, по его мнению, можно разделить «на две части: частные преступления и публичные злодеяния». «Завещание» являлось историко-публицистическим продолжением «Истории России». Оно, пишет Лихоткин, рисует образ «идеального во всех отношениях деспота, в совершенстве постигшего сложную и тонкую науку угнетения», для которого хороши все средства в достижении неограниченного самовластия, который прошел школу просветительства и понял, насколько оно опасно для самодержавия21. Этот образ резко контрастировал с тем образом русской самодержицы, который стал известен Европе после издания в 1784 – 1878 гг. ее переписки с Вольтером.
Собственно говоря, «Завещание» написано на основе и как бы в противовес этой переписке. Уже сам стиль «Завещания» – эпистолярный – подражал доверительному тону писем Екатерины II к Вольтеру. Но если в переписке императрицы с Вольтером перед читателем представал идеальный монарх, стремящийся действовать по правилам «просвещенного абсолютизма», то со страниц «Завещания» вырисовывался его подлинный облик правителя макиавеллиевского типа, использующий ложь, жестокость, вероломство. «Этот контраст, – подчеркивает Лихоткин, – между Екатериной из переписки с Вольтером и Екатериной наедине с собой был метким и точным ударом по теории просвещенного абсолютизма, уроком, учившим людей не доверять самым гуманным, самым щедрым заверениям правителей облагодетельствовать человечество»22.
Итак, разоблачая макиавеллизм Екатерины II, «Завещание» компрометировало и теорию «просвещенного абсолютизма». В контексте общеевропейских событий начала XIX в. оно призывало к консолидации революционных сил Франции – - ведь в нем Екатерина II заклинала своего преемника на троне покончить с революционной страной, как только обнаружится слабость республиканской власти. Одновременно «Завещание» предупрежда-ло об опасности набиравшей силу власти Наполеона для истинных идеалов революции.
Подделка Марешаля была обращена прежде всего к европей-кому читателю. Свергая с пьедестала Екатерину II, она развенчивала иллюзии веры в просвещенного монарха у идеологов французской революции. Не случайно в «Завещании» Екатерина II с нескрываемым цинизмом говорит о своих связях с Вольтером и Дидро которые придали блеск ее царствованию.
Марешаль, создавая «Завещание», не шел на сделку с собственными убеждениями. Его мистификация – не прямое публицистическое изобличение, не попытка эзоповым языком или с помощью сатирической зарисовки достигнуть надлежащего эффекта, а совершенно оригинальный способ «саморазоблачения персонажа». Сделано это было с большим мастерством, тем более что за плечами автора уже был немалый опыт всевозможных мистификаций. Еще в 1784 г. он издал свою «Книгу, спасшуюся от потопа, или Вновь открытые псалмы», в которой в форме религиозных текстов изложил демократические убеждения, выразил протест против религиозного засилья, частной собственности, монархии. Примечательно, что, публикуя «(Завещание», Марешаль не слишком старался убедить читателя в его подлинности, использовав всего два средства прикрытия подделки: легенду о получении списка от неизвестного русского литератора и маргиналий «Окончание отсутствует», намекающий на то, что из-за скоропостижной смерти Екатерина II не успела завершить свои наставления сыну. Марешаль оставил как бы и намеки на свое авторство: в тексте «Истории России» он написал, что «Завещание» «не чуждо данному сочинению», а также сообщал об известной ему переписке Екатерины II с Вольтером.
Подделка Марешаля, полемически заостренная против просветителей, встретила живой отклик в русском обществе. Разумеется, русскому читателю XIX в. нелегко было разобраться в истинных целях фальсификации, а тех, кто догадывался о них, «Завещание» привлекало по разным соображениям. Высказанные в «Завещании» мысли не могли не вызвать возмущения у одних и желания своевременно, как, например, Терновский, пропагандировать их – у других. Политически острое сочинение Марешаля полностью издать долгое время никто не решался. Сегодня оно Для нас – один из документов эпохи Французской революции, плод размышлений ее видного идеолога.