Третий раз «донесения» Гримовского появились на страницах журнала «Сын Отечества» в 1847 г. с примечаниями известного писателя К. П. Масальского под названием «Донесения секретаря посольства Голята Гримовского польскому королю Сигизмун-ду III о делах Московских с 1598 года и об избрании Бориса Федоровича Годунова, на престол Перевод с латинского»15 (далее – П-3). В предисловии редактор журнала писал: «Любопытный исторический материал, который не был известен Карамзину, но этот материал послужит подтверждением повествования нашего знаменитого историографа в X и XI томе его "Истории"»16. В послесловии к публикации содержалось обещание поместить разбор этого источника и говорилось: «Притом полагать можно, что Голят Гримовский, передавая письменно изустные речи, изложил их на латинском языке собственным своим слогом, с некоторыми реторскими прикрасами и изменениями»17.
Текст П-3 также отличается от П-2 и П-1 стилистикой перевода и содержанием. В целом П-3 повторяла П-1 и одновременно была как бы сокращением П-2.
Четвертый (и последний) раз «донесения» опубликовал О. М. Бодянский в 1858 г. под названием «Дипломатическое донесение Сигизмунду III, королю польскому о делах Московских Перевод с латинского»18 (далее – П-4).
П-4 существенно отличалась от всех предшествующих публикаций. Если П-1, П-2, П-3 можно считать краткой редакцией «донесения», то П-4 – редакция пространная. Здесь имелись многочисленные чтения, отсутствовавшие в предыдущих изданиях. Так, в речи В. Г. Годунова по П-4 читаем: «Царь есть первый гражданин в государстве»19; «В самом деле, что иное оставалось делать, когда у всякого было не более свободы, как сколько доставало сил к защищению оной? Борис Федорович был сильнее всех, и притеснение было естественным следствием его владычества»20. В. Г. Годунов в своей речи еще больше, чем в предшествующих публикациях, блистает знанием греческой и древнеримской мифологии и истории. Если, согласно первым трем публикациям, Борис Годунов творил произвол «подобно Андрею Шуйскому», то в П-4 – «подобно Сеяну» Если в первых публикациях Борис Годунов, как Ярополк (убивший своего брата Олега), плакал над трупом царевича Дмитрия, то, по «донесению» в П-4, В. Г. Годунов вместо этого восклицал: «И Цезарь плакал над головою Пом-пеевою». Здесь же В. Г. Годунов, рассуждая о тиранстве, говорит: «Калигулу не потому назвали тираном, что он в младенчестве своем убивал мух, но потому, что будучи уже властителем, поступал с людьми как с мухами»21.
В П-4 В. Г. Годунов высказал еще два любопытных соображения: «Коварство умеет подрядиться и под жертвенники; весы правосудия и кинжал, светильник веры и скипетр в вероломных руках его считаются одинаковыми орудиями, споспешествующими к произведению в действо предполагаемых намерений»22; говоря о причастности Бориса Годунова к убийству царевича Дмитрия, оратор продолжал: «Ссылаясь в этом на общее мнение, заменяющее своею важностию недостаточные в подобных случаях признаки достоверности; глас народный есть глас божий, сей громкий глас столь сильно поразил уже настоящего преступника, что он заботился уже об отводе оного. Не дорожа святостию законов касательно безопасности государства, он подкупил крымского хана Казигирея сделать нападение на столицу, чтобы русских заставить более заниматься угрожающею опасностию, нежели его преступлениями. Чего он хотел, то и сделалось: обратили внимание туда, откуда поднималась буря, сделали над нею несколько опытов: умысел открылся, исчез обольщающий призрак, обман стал очевиден, узнали лжеца и снова занялись прежним. Пытки и мучения не переменили образа мысли: они только свидетельствовали о слабости правосудия и стыде тирана»23.
Но П-4 существенно отличалась от остальных не только изложением речей В. Г. Годунова и Клешнева. Если в первых публикациях сопроводительные письма подписаны Г. Гримовским, то в П-4 автором донесений выступает польский дипломат Л. Сапега. Более того, написаны они на следующий день после избрания Годунова на царство, вследствие «тайного наставления, недавно из Варшавы нами полученного», тогда как П-1, П-2, П-3 составлены Гримовским на третий день после избрания Бориса Годунова, в соответствии с «данным мне наставлением». Иначе говоря, перед нами вроде бы два разных официальных документа, близкие по содержанию, поскольку рассказывают об одном и том же событии, но написанные разными авторами.