Спустя пятнадцать минут после начала вкушения трапезы по правилам имперского этикета следовало завести непринужденную беседу. На Западе существует лишь три традиционные темы, которые люди благородного происхождения могут обсуждать вечно: любовь, погода и война. Первую было принято неторопливо разжевывать в тесных группках из трех-пяти человек. Вторая же тема надоедала каждому нормальному гражданину Империи после первого официального приема у знатного вельможи. Поэтому мадам Деллоуэй, которая начала распространяться о чудесных перистых облаках за окном, была мягко прервана хозяином ужина, и разговор плавно перетек на обсуждение состояния имперских войск после битвы при Карстоне. О войне в Скайдоне спорить любили настолько, что даже последний нищий считал своим долгом разъяснить желторотым уличным мальчишкам, что армия Его Императорского Величества превосходит войска, находящиеся под предводительством сёгуна Минамото, на голову. Однако и среди столичной знати имелись несогласные с этой точкой зрения. Таковым являлся один из присутствующих. Генри Морган.
— Даже если сравнивать наших магов, — произнес он, стоило мистеру Блуму начать уверенно хвалить победы, недавно одержанные Империей Запада на восточном фронте, — то станет очевидно, что восточники сильнее. Столкнись западный маг с восточным в темном переулке, то второй быстро и легко одержит верх над первым с помощью своих шикигами. И при этом он не получит ни единой царапины, потому что самому ему сражаться необязательно.
Недавний защитник-патриот от возмущения едва не проглотил свое пенсне. Однако высказаться он не успел. Мужчину в клетчатом костюме опередил Арманд Блэквотер, который являлся главным противником Моргана в любом споре.
— Твои выводы не обоснованы, — заявил он. — Ты сам никогда не был на фронте. Вот мой отец говорит, что наши чернокнижники…
— Твой отец может говорить, что угодно! — тут же вспылил собеседник. — Но я никогда не поверю в слова этого…
Договорить Генри не успел. Прислуживающий на этом ужине Его Светлости Адальберт оперативно заткнул юноше рот кусочком мяса в пикантном соусе, чем заслужил одобрительные взгляд от герцога и остальной компании студиозусов, кроме побелевшего от злости Блэквотера. Северин, успевший получить досье на всех друзей своего племянника, как и они, знал, в чем заключается главный конфликт между этими юношами.
Проблема тянулась с тех времен, когда сами Арманд и Генри еще только родились. Владения их семей находились рядом, и потому нет ничего удивительного в том, что Блэквотеры и Морганы издавна состояли в дружеских и родственных связях. Их отцы, Алан и Грег сначала учились в одной гимназии, потом в одном университете, а после вместе ушли на фронт. Собственно, из-за последнего факта и началась вражда между их родами. Блэквотер-старший был первым, кто загорелся романтичными идеями о приключениях и славе, которые можно добыть только в сражениях. Слабовольный Грегори и не думал возражать лучшему другу. Оставив своих годовалых сыновей, они вдвоем вступили в армию Его Императорского Величества рядовыми солдатами. У жены Моргана-старшего, услышавшей через три месяца о смерти мужа, случился выкидыш, а сама она пролежала две недели в бреду и, так и не придя в себя, умерла. Оставшись наедине с внуком, Гарольд Морган возненавидел все, что так или иначе связано с войной. И Алана Блэквотера, поднявшегося до капитана и снискавшего славу отважного и сильного офицера, в поместье бывших друзей ждал даже не холодный прием, а захлопнутые перед самым носом парадные двери. Представителей его фамилии в родовой усадьбе Морганов было запрещено пускать дальше крыльца.
