Вельф-младший имел веселый характер, был легок на подъем, умен, внимателен к окружающим, хоть порой и страдал безалаберностью, и обожал вызовы. К Картеру-младшему он относился как к равному и часто говорил с ним, игнорируя при этом молчание собеседника. Ответы одногруппник буквально считывал с лица Джонатана. Картер считал, что профессия следователя идеально подходит Вестэлю. А еще он думал, что именно такого друга и сослуживца всегда хотел иметь рядом с собой. Иногда сын купца даже позволял себе мечтать о том, как они вдвоем будут вести слежку за каким-нибудь маньяком-убийцей в трущобах Скайдона…
Однако мечты его, как это часто бывает, споткнулись о жестокую реальность. В третьем письме, присланном бароном Сеймуром, Вестэль Вельф был указан как человек, за которым Джонатану Картеру надлежит «присматривать».
Пятиэтажный особняк Вельфов выглядел внушительно. Считалось, что здание с подобной архитектурой «отрицательно влияют на атмосферу в городе», как писали в «Скайдон таймс», главной консервативной газете Истангии. Потому содержать подобные поместья позволялось лишь любимцам императорской семьи, в число которых уже традиционно входили Вельфы.
Перед особняком гостей и вернувшегося на каникулы молодого господина встретил целый штат слуг в белых ливреях под предводительством импозантного статного дворецкого с седыми висками. Студиозусов моментально разместили по апартаментам, расположенным близко друг от друга, развезли по их комнатам легкий полдник, предложили горячую ванну и оставили отдыхать. Дорога от Императорского Истангийского Университета до центра города была не трудной, но муторной и долгой. Толпы людей, слонявшиеся по улицам столицы, не давали лошадям развить приличную скорость, из-за чего экипажи продвигались вперед не быстрей беременной улитки. Вымотанные долгим бездельем молодые аристократы до самого вечера не вылезали из предоставленных им апартаментов.
Вероятно, они бы предпочли не выходить из них до следующего дня, однако ровно в семь часов хорошо вышколенные слуги оповестили их о том, что хозяин поместья вернулся и желает видеть их за ужином. В короткий срок нарядившиеся дворяне выползли в столовую, находившуюся на первом этаже особняка. Там они с удивлением обнаружили, что являются не единственными гостями в этом доме.
Слева от Его Светлости сидели три странных господина. Наметанный глаз Вестэля моментально уловил неуместность их присутствия. Тот, кто сидел к дяде ближе всего, был одет в щеголеватый клетчатый костюм, на левом глазу его красовалось позолоченное пенсне, из кармана жилета торчала тонкая цепочка часов. Однако на лакированных ботинках его белела давно засохшая грязь, носок правого был поцарапан. Лицо второго мужчины полностью соответствовало выражению «разбойничья рожа». Особенно выделялись крестообразный шрам на правой щеке и злой взгляд черных глаз исподлобья. Последний, довольно щуплый господин неопределенного возраста, был похож на крысу. Его водянистые глаза все время находились в движении, руки постоянно трогали столовые приборы, а кончик острого носа то и дело слегка подергивался, будто его владелец обнюхивал воздух вокруг себя. И все трое, определенно, не принадлежали к дворянскому сословию и при этом находились в гостях у самого настоящего герцога с очень длинной родословной.
Рядом с крысоподобным господином сидела экстравагантная дама бальзаковского возраста с черными волосами, уложенными в высокую прическу, в которую были воткнуты три павлиньих пера. Присутствие странного соседа вовсе не пугало ее. Она бойко рассказывала ему о своих «девочках», не обращая внимания на нервные кивки собеседника. По едва заметному акценту Вестэль определил женщину, как уроженку Ранциона.
Далее, вероятно, сидели те самые «девочки». «Скромница, бойкая и красотка», — мгновенно определил Вельф-младший и тут же потерял к ним интерес. Он прекрасно знал, что кого-то из этих троих дядя пророчит ему в невесты, однако гадать, кому именно сулило такое счастье, было бесполезно. Герцог Вельф обращал свое вельможное внимание только на тех людей, судить о которых по первому впечатлению было бы верхом глупости. Поэтому, дождавшись, пока ему по порядку представят мистера Блума, мистера Джонса и мистера Эванса, а также мадам Элен Деллоуэй вместе с дочерями Мартой, Глорией и Лидией, маркиз с облегчением приземлился на свое законное место по правую руку от Его Светлости. Из-за подобного пренебрежения к правилам этикета Вестэль был удостоен лицезреть недовольную гримасу старшей дамы. Однако для него ее реакция не имела ровно никакого значения, потому как он знал, что старший родственник достаточно снисходительно относится к таким вольностям.
