Он знал, что эти двое всегда были близки друг к другу. Для Адальберта Северин являлся спасителем, пускай даже сам Вестэль не знал, от чего именно его друга детства нужно было спасать. Для Северина Адальберт являлся еще одним воспитанником, по крайней мере, по мнению самого маркиза. Иногда, когда он видел их доверительные отношения, юноша ревновал своего дядю к камердинеру и наоборот. Но это была привычная картина мира, которая не менялась вот уже десять лет. И сегодня за одно мгновение она разбилась вдребезги.
Вестэль схватился за голову, когда в ней всплыла та ужасная сцена, которой он только что был свидетелем. Одна рука дяди обнимала талию белокурого юноши, вторая крепко держала его за подбородок. Губы Северина столь плотно прилегали к губам Адельберта, что, казалось, он хочет его проглотить.
Вельф-младший застонал, голова заболела еще сильнее. Он слышал о тех непристойностях, которые позволяют себе некоторые аристократы. Даже как-то пару раз шутил на эту тему. Но он никогда не думал, что эти извращения коснуться его самого или его близких. Сознание Вестэля практически разрывалось надвое, пытаясь понять, как ему теперь стоит относиться к дяде и своему лучшему другу.
Занятый размышлениями Вестэль даже не понял, в какой момент он оказался не один. Лидия, вдоволь насмотревшаяся на невероятную сцену в кабинете герцога, интуитивно решила последовать за Вельфом-младшим. Спустя три попытки она нашла нужную дверь. В захламленной подсобке, среди веников, швабр и прочего поломоечного инвентаря на жестяном ведре восседал, хватаясь за голову, ее напарник по расследованию.
Сначала девушка подумала, что нужно дать ему время прийти в себя. В конце концов, не каждый день обнажаются столь неприглядные стороны близких людей. Память Лидии тут же подкинула ей сцену поцелуя отца и ее гувернантки. Однако прошло пять минут, а юноша продолжал сидеть в той же позе, что и прежде, и что-то невнятно бормотал. Терпение никогда не было основной чертой характера младшей мадмуазель Деллоуэй. Присев перед напарником на корточки, при этом нещадно запачкав подол платья, она помахала перед его глазами рукой. Никакой реакции от маркиза не последовало. Вздохнув, она несколько раз ткнула пальцем в его плечо. Результат был тот же. Раздраженная, она дернула его за короткие пряди волос. Он отмахнулся от нее рукой, как от мухи, и продолжил бормотать свои невнятности. И только, когда разъяренная Лидия обожгла его лицо пощечиной, Вестэль обратил на нее свое внимание.
— Хватит уже впадать в спячку! Просто пойди и выскажи им все, что ты об этом думаешь! — воскликнула девушка, в запале забыв о всяких правилах приличия.
Ее раздражал не сам факт невнимания к своей персоне, а то, что ее напарник, совсем недавно такой умный и уверенный в себе, размяк и стал нерешительным. Лидия любила сильных людей и ненавидела, когда те обнажали перед ней свои слабые места.
Пощечина ошеломила Вестэля, а слова девушки помогли собрать свои мысли воедино.
«Что за характер! Не повезет ее мужу… Но она права. Дядя и Адаль — самые близкие для меня люди. Я никогда не перестану любить их! Но я просто обязан им сказать, что против их извращенных наклонностей!»
Он резко поднялся с ведра, благодарно улыбнулся Лидии и решительно произнес:
— Идем!
И все же ему было немного страшно вновь открывать дверь кабинета. Поэтому девушка сделала это вместо него.
— Дядя, я… — начал Вестэль, первым ступив в комнату, и осекся.
Его Сиятельство, герцог Вельф, словно коршун, навис над телом Адальберта и быстрыми движениями расстегивал на нем льняную сорочку. Сам Ольфсгайнер лежал на пушистом синем ковре, привезенном с Ирайских островов, и не подавал никаких признаков жизни. Новые страшные подозрения прокрались в голову маркиза…
— Вестэль, фруктовый нож на столике! Быстро! — прервал его догадки командный голос дяди.
Замявшись на секунду, юноша метнулся к кофейному столику и подобрал нужный ему предмет. Когда он подошел к дяде, чтобы передать его, то увидел, как Северин стаскивает с указательного пальца камердинера ничем не примечательное серебряное кольцо, которое тот никогда не снимал. Словно по мановению волшебной палочки, черты лица Адальберта смягчились, ресницы стали гуще, губы пухлее. Но главным открытием стало вовсе не лицо камердинера. Стоило Его Сиятельству выхватить из онемевших рук Вестэля фруктовый нож и разрезать бежевый бандаж, охватывающий торс Ольфсгайнера, как показалась обнаженная… женская грудь.
— О! Ого! Ничего себе! — тут же отреагировала Лидия, второй раз за день столкнувшаяся с доселе неизвестными ей вещами.
Внутри Вестэля же все как будто замерло. Неправильные, извращенные, мерзкие, в конце концов, отношения, внезапно вспыхнувшие между двумя мужчинами, он, вероятно, когда-нибудь смог бы понять. Понять, но не принять, разумеется. Однако неожиданное превращение друга детства в подругу для Вельфа-младшего являлось не просто обманом, это было самое настоящее предательство!
— Я надеюсь, ты сможешь хорошо мне объяснить, что тут происходит! — обращаясь к дяде, процедил он сквозь зубы спустя пять минут.
