При этом младшая мисс Деллоуэй строила старшей сестре злобные гримаски, как бы намекая, что разговор об увиденном обязательно состоится позже. Джонатан же, наблюдая, как его возлюбленную уводят, лишь горестно вздыхал. У него был такой расстроенный вид, что даже Вестэль, обиженный на него после прочтения послания лорда Сеймура, пожалел друга. Впрочем, здесь Вельф-младший ничего поделать не мог, и потому лишь слегка похлопал своего друга по плечу, выражая ему мужскую солидарность.
Адальберт Ольфсгайнер лишь на второй час после ухода доктора Кэмерона понял, что сегодня для него настал день испытаний. Его Светлость вел себя вовсе не так, как положено больному. Он виртуозно играл на нервах своего камердинера. Слуга даже подумал, что милорд выпил яд только для того, чтобы он не мог ни в чем ему отказать. С большим трудом бывшему воспитаннику Геральдхофского Лицея удалось отбросить эту кощунственную мысль, как очерняющую облик его повелителя. Взглянув на второго советника Его Императорского Величества, требовавшего кормить его специальной восстановительной смесью с ложечки, Адальберт счел за лучшее думать о мягкой шерстке, милых треугольных ушках, нежных подушечках лап и сладком мурлыканье котов, вследствие чего сделался невозмутимым, как Будда.
Однако отговорить милорда от вечернего безумства не смогли бы все языческие боги Ботилиано. Поинтересоваться в открытую по какой причине Его Светлость подвергает свою жизнь опасности, камердинер не смел. Он долго ходил вокруг да около, пока сам господин не облегчил его тревоги:
— Ты сам все узнаешь за ужином. А сейчас лучше принеси мне мороженного!
— Не слишком ли вы беспечны для того, кто едва не умер этим утром, Ваша Светлость? — холодно поинтересовался Ольфсгайнер.
— Адель, не будь такой злой. Как только я выйду из этой комнаты, то вновь стану герцогом Вельфом, величественным вельможей, которому положив в рот палец, можно лишиться руки. Но пока нас здесь только двое и пока все сюжеты не подошли к своей логической развязке, позволь мне еще немного насладиться твоей заботой. Я ревную, когда ты беспокоишься о ком-то, кроме меня, и все же люблю эту твою хорошую сторону.
Девушка вылетела из комнаты под добродушный смех милорда. Он видел, как лицо ее залилось краской до самых ушей. И за этот смех мороженного ему пришлось ждать целых полчаса.
Ужин был назначен на семь. Его Светлость собирался в столовую как в военный поход. Он восемь раза переодевался, заставляя камердинера раз за разом комментировать его облик. Лишь после оценки «даже одеяния богов Олимпа блекнут в сравнении с сиянием вашего фрака» от раздраженного Ольфсгайнера герцог Вельф был удовлетворен. Подборка подходящих наряду перчаток заняла еще двадцать минут. Далее наступила очередь волос. Выбранный узор для прически отличался такой сложностью, что понадобился целый час, дабы выплести его из длинных русых прядей Его Светлости. Когда же пришел черед выбора одеколона из внушительной коллекции Северина, Адальберт вздохнул с облегчением. Но это было еще не все.
— Последнее приготовление, — произнес Вельф-старший. — Подойди.
Измученный камердинер беспрекословно приблизился к своему господину. Северин же неожиданно отодвинул золотистую челку и, наклонившись, быстро чмокнул слугу в лоб.
— Всё, я готов, — объявил он. — Идем.
Ольфсгайнер с удовольствием остался бы в спальне. Он не знал, что ждало его в будущем, но отчетливо понимал, что новый образ господина вызовет у него не одно нервное потрясение. Однако реальность жестока, и слуга не может поступать так, как велят ему сиеминутные порывы. Камердинер вышел из спальни догонять герцога.
Появление хозяина особняка, которого еще утром гости видели посиневшим и с пеной на губах, вызвало за столом настоящий фурор. На этот раз в столовой собрались все. Мадам Деллоуэй весьма неумело вознесла молитву Единому за чудесное исцеление Его Светлости. Ее старшая дочь произнесла слова сочувствия по поводу его ужасной болезни, из-за чего едва не была едва посрамлена язвительным сегодня больше прежнего Генри Морганом. Мистер Клиффорд успел прервать неучтивые речи своего товарища сетованием о неприятности, постигшей герцога. Мистер Джонс басовито проворчал, что слишком стар для таки экстремальных событий, какие происходят в этом доме, и хотел бы скорее покинуть его. Тихим блеяньем ему вторил мистер Эванс. Блэквотер, Картер и Фицрой никак не высказали свои эмоций словесно, однако по их взглядам можно было понять, что они тоже весьма удивлены. И только племянник и его будущая невеста не разочаровали Его Светлость, начав на перебой делать комплименты внешнему виду герцога. Лорд Вельф счастливо улыбался и демонстративно пил из фамильного швадрийского бокала, который тщательно отмыли по его приказу.
