В коридоре, из которого можно было попасть в спальню Его Светлости, стояла небольшая тумбочка. Внутри нее ничего не хранили, так как предназначен этот предмет мебели был исключительно для того, чтобы служить подставкой для вазы с цветами. Ее изготовил три столетия назад один знаменитый итальянский мастер, она долго стояла в Джерминийском дворце, и на вступление в должность второго советника Его Величество подарил ее герцогу Вельфу. Северин тумбочку сразу невзлюбил, и неугодная вещь тут же была изгнана из кабинета в коридор. Именно в этом предмете мебели с историей и решил схорониться на время Вестэль. О том, каким образом, он не только влез в столь тесное убежище, но и умудрился закрыть за собой дверцы, знает лишь Господь-Бог. Ибо сам Вельф-младший этого точно не ведает.
Дежурный слуга прошел по коридору, проверяя лампы. Освещение в столичном особняке было магическим, и в коридорах на ночь его никогда не выключали, лишь слегка приглушали свет, чтобы сберечь энергию артефактов. Когда шаги слуги замолкли, наступила долгожданная тишина. В тумбочке было темно, немного тесновато, но в целом уютно. Сначала уставший за день Вестэль стал клевать головой, затем провалился в неглубокую дрёму и, наконец, проиграв собственному телу, крепко уснул…
Нечеловеческий крик, в котором слышалась нестерпимая боль, прорезал тишину коридора. Встрепенувшись, Вестэль ударился головой о крышку тумбочки. На глазах юноши выступили слезы. Крик повторился и не прекращался, пока Вельф-младший не выпрямил ноги, открывая дверцу, и не выкатился из своего убежища кубарем. Раздалась серия воплей, в которых маркизу почудилось что-то знакомое. Наконец, сообразив, где находится Вестэль рванул по направлению к спальне герцога. Он растеряно замер на пороге. В комнате была кромешная тьма, однако ее немного разбавил тусклый свет из коридора. Первым, что привлекло его внимание, было корчащееся в судорогах тело дяди на белых простынях. И только потому юноша заметил две темные тени, молча катающиеся по мягкому геральдхофскому ковру. Он стал шарить глазами по комнате в поисках подходящего оружия, каковое тут же не замедлило обнаружиться. И когда прямо перед ним появилась темная макушка, которая никак не могла принадлежать Адальберту, Вельф-младший догадливо приласкал ее подсвечником. Убийца потерял сознание и, падая, придавил телом своего противника. Вестэль помог Ольфсгайнеру его откинуть. Тело перевернулось, тусклый свет упал на лицо Элвиса Фицроя.
Маркиз пораженно выдохнул. Однако ему некогда было сокрушаться о коварности того, кого он считал другом. Его единственный родственник продолжал корчиться на своей кровати. Молодой господин и камердинер одновременно бросились к герцогу.
— Что с ним? Элвис его ранил? — почти испуганно спросил Вестэль, заметив блеск кинжала у ножек постели.
— Нет, — сквозь зубы проговорила Адель, трогая лоб милорда. — Это все последствия, о которых предупреждал доктор Кэмерон. Если бы не они…
Вельф-младший пристыженно опустил голову, понимая, что не он один проспал второе покушение на дядю. Но идеальный камердинер смог что-то сделать даже в такой ситуации, пока он сам пытался выбраться из тумбочки.
— Ваше Сиятельство, — строго произнесла девушка, которая сейчас больше всего напоминала полкового генерала, — мне нужна ваша помощь. Нужно напоить его зельями.
Вестэль держал руки Северина, пока камердинер по капле вливала в него с десяток разных снадобий. Спустя двадцать минут им удалось прервать приступ. Метания прекратились, грудь больного задышала ровнее, а его взгляд стал более осмысленным. Врачи-любители облегченно выдохнули. Пора было переходить к другим проблемам. Преступник все еще лежал на ковре, ничем не связанный. Когда же маркиз и Ольфсгайнер покончили и с этим делом, они неожиданно услышали хриплый голос герцога Вельфа:
— Кажется, я видел смерть.
— Это был всего лишь блеск кинжала, занесенного над вами, милорд, — возразил Адальберт. — Но он не задел вас, а убийца скоро получит по заслугам.
— Не думаю, — с тоской в голосе прошептал Северин.
— Я сейчас же распоряжусь, чтобы его отвезли к дознавателям, — произнес Вестэль и потянулся к шнурку вызова слуг.
— Не стоит, — прервал его действия вновь обретший силу голос дяди. — Лучше заприте его в погребе, где находилось тело Блума. А когда он очнется, расспросите его, почему он так сильно хотел убить меня.
— Нужно все равно позвать кого-нибудь, — сказал Адальберт. — Молодой господин пусть идет, я же останусь. Доктор Кэмерон говорил, что будет от трех до пяти приступов. Это был первый.
— Вызови Вернера, а сам иди с Вестэлем, — не терпящим пререкания тоном приказал лорд Вельф. — После возвращайтесь ко мне, я хотел бы с вами поговорить. Тебе полезно будет послушать.
В последней фразе что-то насторожило Ольфсгайнера, однако пока он объяснял своему наставнику, какие зелья следует давать Его Светлости в случае приступа, успел позабыть ее. Бросив последний взгляд на бледного милорда и сидящего у его кровати Вернера, камердинер вышел из комнаты вслед за Вестэлем.
