— Дядя вел дневник. Я нашел его, когда мне было четырнадцать. Знаешь, я учился в Третьем Истангийском Лицее. Одноклассники отчего-то страшно меня невзлюбили, некоторые даже издевались. Дядин дневник был моим способом отвлечься. Эти события были описаны в самом конце, почти все, кроме дядиной смерти, разумеется. Сначала я не поверил. Слишком уж невероятным это казалось. Но потом я надавил на мать. Конечно, всей истории она не знала, но подтвердила, что отец был без ума от Сесилии Дамберг. С тех пор каждую ночь, лежа в своей постели, я лелеял планы мести. Обычно это были бесплодные фантазии, в которых я внезапно обретаю храбрость и закалываю врага фамильным кинжалом, как это принято в Калиодоро. Но в реальности ничего не менялось. От мести герцогу Вельфу меня отделяло не только социальное положение, но и собственный характер. Я был скучным одиночкой, который только и может, что воображать невероятные вещи. Дни тянулись за днями, ничего не происходило. Так я закончил лицей…
И каково же было мое удивление, когда в университете я встретил тебя, Вестэль! Все происходящее было больше похоже на сон. У меня появились люди, которых я мог бы назвать своими друзьями. Несмотря на то, что я плохо вписывался в вашу компанию, вы принимали меня таким, какой я есть. Насмешливый Артур, язвительный Генри, мужественный Арманд, честный Джон, дружелюбный Вестэль и непогрешимый Адальберт. Родись я в какой-нибудь другой семье, мы могли бы стать настоящими друзьями. Бывали дни, когда я думал навсегда забыть о дневнике и весело провести вместе с вами свои студенческие года. Утром, днем или вечером я радостно мчался на встречу с вами, а ночь змея сомнений грызла меня изнутри. Окончательную точку в моей борьбе с самим собой поставил приезд твоего дяди перед Рождеством. Я шел на встречу с вами, когда он приехал в университет. Сиятельный герцог Вельф прошел мимо своего кровного врага и не заметил его. Тогда я понял, что если буду плыть по течению, принимая подачки от судьбы, то так навсегда и останусь пустым местом.
Северин Вельф — заметная фигура на политической доске Империи Запада. Он второй советник императора, герцог Браденгардии, член Палаты Лордов и глава оппозиции, Судья Теней Истангии. Тот, кто убьет его, сможет оставить свой след в истории государства. Таким образом, я смог бы решить две проблемы сразу: отомстить за своих родных и заявить о себе всему миру. Колебаниям в моей душе просто не осталось места. Вскоре и удобный случай представился — нас всех пригласили в этот особняк. Мне не хотелось втягивать в такую дурнопахнущую историю остальных, но это было неизбежно. Ты хороший парень, Вестэль, — повторил Элвис, смотря ему прямо в глаза, — но я действительно ненавижу твоего дядю.
Фицрой сделал паузу, но никто не решился ей воспользоваться. Вельф-младший устало прислонился к косяку. Лицо Адальберта, подобно лицу идеального истангийского дворецкого, оставалось беспристрастным.
— Остальное ты знаешь. У тебя остались вопросы?
— Теперь я точно понял, почему ты это сделал, — медленно произнес Вестэль. — Хотелось бы только подтвердить свои догадки. Блум. Ты убил его из-за яда?
— Да, — кивнул Фицрой. — С Блумом у меня связана отдельная история. Ты знаешь, что больше половины людей из высшего света закупало у него товары? Культура восточников сильно отличается от нашей, однако мы все принадлежим к роду человеческому. Тяга к прекрасному им не чужда, как и нам. Моя мама брала у Блума сухие духи. Так мы и познакомились. Когда я решился на убийство, его имя первым пришло мне на ум. Он ничего не спрашивал о моих планах и обещал достать очень редкий восточный яд, который на Западе никто не сможет опознать. Мы договаривались встретиться незадолго до отъезда сюда, но в назначенное время он не явился. Из газеты я узнал о произошедшем в Паддингтоне, но я и подумать не мог, что встречу его здесь! Я даже какое-то время думал, что судьба мне улыбнулась. Но это был только мираж. Прежде, чем отдать флакон с ядом, Блум потребовал имя того, кому он предназначен. У меня все мысли были только о моем деле, и имя Северина Вельфа само сорвалось с губ. Блум стал меня отговаривать, чем очень сильно разозлил. Но я был в состоянии контролировать свои действия. Кто бы мог подумать, что нож, который я взял со стола за ужином, может мне пригодиться? Ведь я трус, и взял его из предосторожности, так как записка Блума, в которой была просьба о встрече, меня насторожила. Как бы там ни было, а его убийство только утвердило меня в мысли, что я смогу уничтожить герцога Вельфа. Поэтому я хладнокровно стер все следы своего преступления и остался в этом доме ждать следующего дня.
— Значит, я был прав. Как ты добавил яд в дядин бокал?
— Яд бесцветный, а бокал из швадрийского стекла сильно бросается в глаза своей показной роскошью. Вряд ли его стали бы ставить кому-то другому, кроме герцога. Я смазал края бокала ядом сразу после твоего с мисс Деллоуэй допроса. Слуги были заняты своими делами, а гости либо сидели в гостиной, либо в своих комнатах.
