На самом же деле в переводе на русский язык эти две строчки значат: «секретная история монголов». Они вполне соответствуют китайскому названию «Юань-чао би-ши» и как будто бы представляют собою монгольское название памятника. Однако слова «ман-хо-лунь ню-ча то-ча-ань» не совпадают с китайским названием «Юань-чао би-ши», так как здесь остаётся не переведённым на монгольский язык китайское слово «чао».
Но можем ли мы считать, что слова «ман-хо-лунь ню-ча то-ча-ань» действительно являются первоначальным, монгольским названием этого памятника? Если они имелись в рукописи, написанной уйгурскими буквами и послужившей оригиналом для перетранскрибирования текста китайскими иероглифами, то как заглавие эти слова были бы написаны в начале первой строки первого листа. На самом же деле вначале первой строки первого листа во всех списках помещено китайское название «Юань-чао би-ши» (первоначально, надо полагать, было «Юань би ши»), а монгольское заглавие находится под китайским. Оно написано мелкими иероглифами в две строчки так, как обычно пишутся примечания. В то же время, транскрибируя памятник иероглифами, китайцы неуклонно выдерживали единый порядок – сначала крупными знаками писали монгольские слова транскрипции, затем с правой стороны мелкими иероглифами помещали пословный их перевод. Заглавие же выпадает из этой строгой системы».
Итак…
Мы с вами видим, что Панкратов различает время написания частей произведения. Но ему что‐то мешает поставить «Юань-чао би-ши» как основной заголовок. И ты, уважаемый читатель, до сих пор не понимаешь, почему.
Для того, чтобы понять это, нам надо будет продолжить анализ. Но перед этим мы скажем несколько слов во славу Панкратова.
В «Китайском источнике о первых монгольских ханах» Н. Ц. Мункуева о книге говорится следующее: «Переработанная версия «Тайной истории Монголии», известная в эпоху Юань под своим сокращённым названием «Тобчиян», по его мнению, и была той компиляцией, которую Рашид-ад-дин называл «Алтан дебтэр» (золотая книга)».
В общем, то, что уйгурское название книги «Алтан дэбтэр» было известно и Козину, потому что они вместе с Панкратовым работали в большом коллективе, в число которого входили и другие академики, кроме Козина, который трудился над переводом Рашид-ад-дина.
То, что Козин об этом знал, можно понять из введения к «Сокровенному сказанию» самого же Козина, в котором сказано:
«Памятники официального значения, по-видимому, по традиции, идущей от глубокой древности, обозначались термином defter~debter, а позднее teüke, с таким же древним определением ałtan или köke…»
То есть к моменту выхода в 1962 году 15 цзюаней Панкратова было понятно, что уйгурское название книги – «Алтан дэбтэр». Тогда встаёт вопрос: зачем Панкратову надо было пересказывать протухшую гипотезу Исихама Дзюнтаро и Нака Митиё о «хахане о худжауре»?
Это становится понятно, если мы обратим внимание на сборник «Страны и народы Востока» и в нём труд М. Ф. Чигиринского ««Юань-чао ми-ши» и первое полное русское издание текста и перевода этого памятника (рецензия Б. И. Панкратова на «Сокровенное сказание» С. А. Козина)». В нём говорится следующее:
«Б. И. Панкратов не согласился с негативной оценкой С. А. Козина транскрипции Палладия. Хотя эта часть выступления Б. И. Панкратова была направлена прямо против С. А. Козина, косвенно она касалась и других востоковедов. Неоднократные предложения об издании труда Палладия никаких практических последствий в Институте востоковедения не имели. Если бы труд Палладия издали, то два поколения монголистов с помощью китаистов – п о мнению Б. И. Панкратова, – м огли бы создать вполне приличную версию восстановленного текста и его перевода. Это, считал Б. И. Панкратов, помогло бы избежать многих ошибок и дать научную штудию более высокого качества. Теперь, когда существует печатное издание «Юань-чао би-ши», следует реконструировать текст и перевести его на русский язык прямо с оригинала, а не с рукописи Палладия».
Таким образом становится понятно, что в момент написания предисловия к 15 цзюаням Панкратов повёл себя как несгибаемый и последовательный учёный, благодаря которому мы с вами имеем возможность ознакомиться с копией того документа, который находится сейчас в России.
Естественно, чтобы напечатать 15 цзюаней и ознакомить людей со своей блестящей догадкой, ему необходимо было прикрыться этой гипотезой.
Теперь давайте представим, как он назвал бы своё произведение, будь он уверен в гипотезе о «хахане о худжауре». По нашему предположению, скорее всего, как Козин, который написал:
Сокровенное сказание
Монгольская хроника 1240 г.
Под названием
MONGГOL-UN NIГUČA TOBČIYAN
ЮАНЬ ЧАО БИ ШИ МОНГОЛЬСКИЙ ОБЫДЕННЫЙ ИЗБОРНИК
Естественно, и Панкратов должен был бы написать в том же духе. Что‐нибудь:
«Хахан о худжаур»
Под названием «ЮАНЬ ЧАО БИ ШИ»