– Да. Отец Юрия написал донос на моего отца. – Борис чуть повернул голову, посмотрел на лес. – Ты помнишь, как он говорил о генетиках?
Она неуверенно кивнула.
– Так вот, я вспомнил его фамилию. Его отец разрушил мою семью. Отца расстреляли, а мать слегла, так и не оправилась после этого. Я уверен, лысенковцы со своим воинственным насаждением лженауки нанесли колоссальный ущерб всей стране. Откинули ее на десятилетия назад в самой перспективной области для сельского хозяйства. Они загнали естествознание в рамки идеологии, противопоставили отечественную и буржуазную науки. Ты слышала, как Юрий говорил о предателях Родины и Парнасе?
Она покачала головой:
– Про Парнаса не слышала, только про предателей, которые, кажется, с помощью изменения научного подхода подрывали основы материализма.
– Одним из так называемых предателей был академик Парнас, под началом которого работал мой отец. В Институте биологической и медицинской химии. Я был совсем маленьким и плохо его помню. Когда мама заболела и умерла через год, нас забрала к себе ее сестра в Тамбов. Мы росли у нее и потом с двоюродным братом уехали в Москву поступать. Тогда и узнал, что произошло с отцом. Лысенковцы назвали генетиков и микробиологов предателями советского строительства, намеренно вредящих всему сельскому хозяйству. Они привлекали внимание НКВД к бедным ученым. Конечно, этим враги-генетики избавлялись от конкурентов. Сам Вавилов из-за них умер от голода в заключении. Остальных провозгласили контрреволюционерами и расстреляли. Я год переживал это в себе, но мыслей о мести не было, система тогда перемалывала многих. – Борис сделал паузу. Зоя слушала, боясь вздохнуть.
– И я не задумывался о том, что за гибелью отца стояли конкретные люди.
– И что же произошло с вами дальше? – спросила она чуть слышно. Борис поднял на нее глаза, в которых читались боль и гнев.
– И вот здесь, на горе, на краю мира, далеко от людей, я нос к носу сталкиваюсь с тем, кто сам с усмешкой хвалится тем, что его отец «чистил» отечественную науку от таких, как мой отец. В мои планы не входило убивать.
– Но ты его убил?
– Говорю же, нет. Это просто совпадение. Я ехал сюда не мстить. Я выполняю свой долг перед Родиной. У Юрия при подъеме на Большую Удину выпал нож. И я счел, что на горе – самый удачный момент для того, чтобы обезвредить американского шпиона.
– А зажигалку… зачем она тебе?
– Она была в палатке в его вещах. Я взял, чтобы не забывать.
В его тоне не было ни капли раскаяния, никаких душевных мук.
– Неужели это так просто – убить человека? – Зоя почти взяла себя в руки и теперь пыталась разобраться.
– Это мой долг. Я служу Советскому Союзу и защищаю его от врагов. Защищаю женщин и детей.
По спине Зои пробежали мурашки.
«А ты могла бы убить человека из любви к Родине? Борис делает это не для громких слов, а на самом деле. На самом деле убивает за Родину. Как далеко можно зайти из любви к Родине и чувства долга? Из совести. Из стремления следовать лозунгам. Где черта, через которую не сможешь переступить?»
Теперь она больше не сможет слепо следовать лозунгам. Служение людям, обществу не в карательной деятельности, а в созидательной.
Зоя наклонилась к ручью и зачерпнула пригоршню воды, умылась. Озноб не проходил. У разведчика Бориса не было ничего общего с тем добрым и отзывчивым парнем, которым она увлеклась. Этот, новый, Борис внушал ей ужас. Впрочем, еще больше в дрожь бросало от того, что она ему, судя по всему, нравилась. Она нравилась человеку, который без сомнений идет на убийство. Он так легко об этом рассказывал, будто на его совести уже была не одна жизнь.
Неужели она кажется ему близкой? Из-за ее убеждений? Да, она согласна с лозунгами и следует им. Но разве так же слепо? Неужели так же рушит чьи-то жизни, не вникая в тонкости? Теперь эта позиция пугала. Зоя увидела, как выглядит со стороны – глупой и жестокой.
Член Всеукраинской Академии наук, научный руководитель Института селекции Академии наук Украины в Одессе
Товарищи, лучшие ударники социалистических полей!
Наша молодая социалистическая сельскохозяйственная наука уже сейчас на деле обгоняет буржуазную науку, а в некоторых областях уже обогнала ее. Наша наука в корне отличается от буржуазной науки и по заданиям, и по своему содержанию.
Товарищи, вам известна задача старой науки – это помогать буржуям, кулакам, всяким эксплуататорам. Задача же нашей науки – служить делу колхозного строительства.
Основное содержание буржуазной науки заключается в наблюдении и объяснении явлений. Наша наука стремится переделывать животный и растительный мир на пользу социалистического строительства.
Буржуазные ученые наблюдали, что есть растения поздние и есть растения ранние. Наблюдали, и только. А наша наука говорит: нам этого мало. И если нам нужно, мы должны заставить растение быть ранним.
