– И тут Лешка Рогов мне и говорит, что тебя в Петропавловск-Камчатский распределили и ты улетаешь. Я была не готова. Психанула, с трудом купила билет и полетела следующим рейсом за тобой. Догнала в Иркутске. Ты была такая счастливая и беззаботная! А у меня вся жизнь рухнула четыре года назад после смерти Лени, я только о своем горе и думала. Тут еще Рэм. Это все так несправедливо. Я тюкнуть тебя хотела чем-то по голове от злости. А ты меня даже не выдала… Прости. И все же… Ты же не простых мужчин выбирала… Хотела выбраться «из грязи в князи»? Ответь мне. Не хотела сама за себя отвечать? Корячиться, долго идти к цели? Госдачи дают далеко не всем. Ты пошла более коротким путем? Выставляла себя на продажу, да? И продавала. Так ведь? Мне важно понять. – Света говорила без укора, скорее с просительной интонацией.
– Да. Продавала. И что? Что вы, чистенькие московские девочки, знаете о жизни? Вы не ходите целый год в резиновых сапогах, не месите глину по дороге в школу. У вас туалет не на улице. И чистить свинарник вам никогда не приходилось.
Света и Зоя, потупившись, молчали.
– А я вам как учитель истории говорю: еще со времен «короля-солнце» не придумали более простого способа для женщины устроить свою судьбу, чем стать содержанкой или удачно выйти замуж. Да, я хотела уехать из деревни, вырваться. Да в общежитии в Москве я уже была как во дворце. Вам-то не с чем сравнивать. Там и поняла, что нужно искать мажоров. Я просто хотела нормальной жизни. Той, что была и есть у вас. Да я первый раз, когда Большой театр увидела заплакала. И в метро плакала.
– Ты хотя бы чуть-чуть любила их? Леню и Рэма? Я же видела, как ты на него сначала смотрела. С гордостью, почти с благоговением. Как на медаль. А как медаль перестала блестеть, так и бросила? – включилась в разговор Зоя.
– А что же ты сама губы кривила? Мол, слабак, не справился с руководством группы. Ты-то кого любишь, чтоб меня об этом спрашивать? У меня хотя бы причина была. Я слышала на горе обрывок разговора Юрия и Рэма. Юрий сказал тогда: «Ну что, на заработанное свадьбу сыграете?» А Рэм ему, что извержение случится раньше и поход более опасный, чем он думал, и надо бы доплатить. Юрий на это что-то издевательски ответил. А потом последний привал – и Юрия нашли с ножом. Я Рэма испугалась.
– Что же ты не рассказала об этом при всех?
– Ты хочешь всей правды? – Нина наконец разозлилась. – Пожалуйста! Если Рэм был убийцей Юрия, то его посадили бы! А мне это зачем? Жених уголовник? Мне не нужно пятно на репутации. Я же не молодею! А с таким прошлым все труднее найти другого мужа. А потом… Он спас меня. Этот мажор, которому я дала от ворот поворот на горе, он пожертвовал своей жизнью, заградил меня своим телом. Да на такие поступки единицы способны! Как же я в нем ошибалась…
Нина вдруг оттолкнула Свету и прохрипела:
– Я простая баба из Белоруссии. Я потратила столько лет жизни впустую, чтобы стать тобой! Ты хотела меня убить? Да я уже живой труп! Я все делала против своей воли лишь бы выйти замуж за богатого. Пила то, что было нужно пить, ела нелюбимую еду, говорила не то, что думала! Под всех подстраивалась, подлаживалась! А кто я на самом деле? Кто я?
Нина зажмурилась и тихонько завыла. Света притянула ее к себе:
– Нина, ну что ты? Не плачь! Ты хороший человек. Ты душевно щедрая. Это все скажут. Да, Зоя? – Света обернулась на Зою.
Та согласно кивнула.
Горы все вывернули наизнанку.
Весь жизненный опыт Зои говорил о том, что решение свернуть с пути так же, как и оставаться на верном, – это личное дело каждого человека. Никто не может нести ответственность за решения другого. Помогать, поддерживать – может. Но не больше. Поэтому она не стала пытаться переубеждать Нину. Она шла и думала, как ей самой жить дальше. После всех открытий про отца, Юрия, Нину и Свету. Мы все – живые люди, и все в чем-то ошибались. И она сама в этом походе ошибалась, и не раз.
В начале похода она сама себе казалась правильной, единственно правильной из всех. Сильной, выносливой, классной, опытной походницей, незаменимым членом коллектива. Ей казалось, что она видит всех насквозь и всегда держит прямую спину.
Сейчас, после встречи со смертью, она поняла, что надо впускать в себя нормальные чувства и любовь. Любовь к людям, к отцу, подруге и даже мужчине.
Она с ужасом поняла, что до этого не видела в людях людей. Только функции, правила, лозунги, шеренги. Она все время возносила себя, ставила выше других.
И в горы она ходила раньше лишь затем, чтобы тешить свое самолюбие, любоваться собой! Эта гора была волшебная! Зоя впервые посмотрела на себя со стороны, с высоты человеческой мудрости.
Зоя считала, что они со Светой сблизились во время похода. И тут вдруг оказалось, что Света напала на Нину и планировала ее убить. Это поразило ее до глубины души. Какой надо быть несчастной, чтобы жить, вынашивая план мести? А как же прощение? Разве не в нем сила человека? Зоя удивилась своему открытию. Неужели за эти пару дней она научилась принимать всех такими, какие они есть?
