В контексте приведенных фактов нелишним будет напомнить читателю, что в Российской империи в эпоху длительного господства крепостного права в обязанности помещиков входила забота о том же. Каждый из них или поставленных им экономов должен был следить за тем, чтобы крестьяне, достигшие детородного возраста, вступали в браки и рожали детей. В расчет принимались лишь экономическая выгода и целесообразность. О чувственном влечении не могло быть и речи.
Однако вернемся к прежнему разговору. Как VI в., так и XI в. не были первым и последним веками в жизни славян, поэтому описанный образ их жизни и быта можно, без сомнения, отнести и к более древним временам.
Жизнь родом повсюду составляла в человечестве первоначальную ступень общежития. Повсюду она служила естественной связкой, в которой скрывались изначальные основы общества и государства. Читатель вполне мог заметить, что в летописи слово «род» имеет довольно пространное значение. Оно означает не только «поколение», «племя», но и «родство», «родню», «породу».
Семья является первоначальной основой рождения людей, корнем каждого рода. Она неизбежно разрастается многими ветвями и превращается в древо, как до сих пор это наглядно изображают, когда хотят показать происхождение и разветвление того или иного знатного рода. Став таким древом, семья превращается в
В наши дни в действительности существует только семья и общество, родичи совсем теряются, уходя далеко от семьи в общество. По сути, мы утратили связь поколений, которая служила фундаментом счастья и благополучия для многих из наших предков.
Но было время, когда такое древо существовало на своем родном корне, крепко и тесно сплетаясь ветвями около своего ствола, когда оно было неизбежной и единственной формой человеческого общежития. Об этом времени и говорят как цитированные выше византийские источники, так и русская первоначальная летопись. В этих письменных источниках не отмечается еще у славян ни семья, ни община. Они знают только род, по той причине, что он был господствующей формой общежития. Семья, как и теперь, представляла частный, собственно личный, домашний круг жизни. При владычестве рода она не могла иметь в себе никакой самостоятельной и независимой силы, которой обладал только род.
Семья была лишь частицей рода. Она служила зачатком рода и сама зачиналась в его среде, под его покровительством и руководством, опекой старших, а затем и сама исчезала в разветвлениях собственного рождения, воспроизводя новый род.
Беззащитность перед природными стихиями и врагами соединяла всех родичей в одно целое, в одну общину родной крови, которая под именем рода становилась силой, способной защищаться и охранять свое существование от посторонних напастей. Для отдельной личности не находилось более надежного и безопасного места, как жить под охраной своего рода. Только здесь человек мог чувствовать себя самостоятельным и независимым, а значит — свободным.
«Себялюбие крови, следуя разуму естества, создало устав кровной мести, — писал И. Забелин. — Оно же внутри рода устраивало отношение полов в том безразличии, по которому очень сомнительным становилось существование самой семьи, так как брака не было, и люди жили зверинским обычаем. Вот почему на самом деле господствовал и жил полной жизнью только род, а не семья, ибо во многих случаях люди являлись детьми рода, но не детьми своей отдельной семьи. Об этом очень ясно говорит первая летопись. Семья как форма личной жизни основывается на браке. Без брака, хотя бы языческого, семья существовать не может. Поэтому семья прежде всего выражает уже индивидуальное, так сказать, личное начало жизни, в отмену начала родового или стадного, где для личной особности нет места».
Вот почему летописец, описывая древнейшие нравы и обычаи славянских племен, останавливается на изображении нравов семьи. В его время, в XI в., в Киеве под влиянием христианства не род, а семья стала господствующей формой быта. Читателю должно быть понятно, почему летописец рисует светлыми красками только полян: во-первых, он сам был из полян; во-вторых, поляне к тому времени уже были христианами; в-третьих, они имели постоянную связь с Византией, от которой восприняли христианство, а вместе с ним — и более цивилизованные нравы и обычаи.
Нужно сказать, что пороки, приписанные летописцем славянским племенам древлян, радимичей, вятичей и северян, существовали до поры до времени и у полян, которых он приводит им в пример. Эти пороки — умыкание невесты, срамословие, схождение на игрища между деревнями — сохранились среди восточных славян до начала XX в. Их описал в своей книге «Восточнославянская этнография», выпущенной в Берлине в 1927 г., Д. Зеленин. Вот что он пишет:
