Тайны кремлевской любви полностью

Еще и по сей день встречаются примеры такого наказания за нарушение женщиной супружеской неверности. В харьковской газете «Коммунист» (от 29 января 1925 г. № 22/1510 и от 28 апреля № 94/1582) сообщалось из украинской деревни Руссо-Крикловцы Крыжопольского уезда Подолии о наказании неверной жены: совершенно раздетую, ее публично высекли крапивой…

В деревнях… встречаются девушки, которые либо сами дают обет не принимать участия в каких бы то ни было развлечениях и собраниях молодежи, либо такой обет дают их родители. Это — так называемые келейницы, чернички, монашки, старки. Они дают обет целомудрия, носят темную одежду, часто живут в обособленных маленьких домах, нередко поют в церковном хоре или вышивают, учат детей грамоте, читают псалтырь над покойниками и т. д. Однако нередко бывает и так, что под маской внешнего благочестия и добродетели они предаются разврату».

Заранее предчувствую, что некоторым из моих читателей может показаться странным то обстоятельство, что я столько внимания уделяю тем событиям и традициям, которые давно канули в Лету. Подобное сомнение неизбежно влечет за собой следующее размышление: раз так, то зачем ворошить прошлое, копошиться в нем, выискивать то, чего там никогда не было и не будет. Не лучше ли поговорить о свеженьких пикантных подробностях из личной жизни великих и знаменитых?

Возможно, кого-то разочарует мой ответ, но я все же скажу: нет. И дело не столько в том, что не хватает «свеженьких историй». Увы, их хватает в избытке. Дело в том, что простое смакование не имеет никакого смысла, если не знать причин и истоков, которые их породили.

В самом начале мы задались вопросом установить: можно ли говорить о русской любви, и если — да, то в чем ее отличие от греческой, римской, немецкой или французской любви — законодательницы европейской моды на протяжении нескольких столетий?

Тот, кто внимательно прочел описание славянских нравов по византийским источникам, первоначальной русской летописи и приведенный этнографический отрывок из книги Д. Зеленина наверняка обратил внимание на то, насколько консервативными были обычаи и нравы русских в прошлые времена. Они были намного консервативнее даже своих непосредственных соседей — белорусов и украинцев.

Откуда такой дремучий консерватизм? На чем он основан? С какими историческими событиями связан?

В поисках положительного ответа на эти и другие вопросы я пришла к выводу, что во многом русская «дре-мучесть» в области нравов, в том числе и чувственных наслаждений, возникла и сформировалась под влиянием монголо-татарского ига, которое имело свои «тормозящие» последствия не только для экономического и политического развития Московской Руси.

От вторжения конницы Батыя в 1243 г. до «Стояния на Угре» в 1480 г. при Иване III длилось монголо-татарское иго (хотя, как известно, военные стычки, включая облогу Москвы и требования дани, продолжались и при Василии III, и при Иване IV Грозном, и даже в Смутное время). Именно в это время происходило формирование русского национального характера. Наложило ли иго свой отпечаток на русский характер? Безусловно. Подтверждением тому служат не только многочисленные факты нравов и быта русского народа в давние времена. Ярким примером этого влияния, как ни странно, является вся последующая русская история — сначала в Московском государстве, а затем в Российской империи и СССР.

Однако обо всем по порядку. Патриархальность, жизнь родом, о которой говорит русская летопись, была характерным явлением русской жизни. Она оставалась таковой на протяжении долгих столетий не только в допетровские времена, но и после тех грандиозных перемен, которые произошли в XVIII в. и повлияли на весь дальнейший ход российской истории.

Двор зажиточного человека представлял собой «маленький город». Когда знакомишься с его устройством, бытом и нравами, начинаешь понимать, как и почему у наших предков возникла поговорка: «Мой дом — моя крепость».

Дом с замкнутым подворьем и в самом деле представлял собой крепость. В нем производились всякие работы, необходимые для жизнедеятельности: ткали холсты, шили белье и платья, изготавливали обувь, делали деревянную мебель и необходимую утварь, вышивали золотом и шелками. Все необходимое для этого оптом закупал хозяин дома.

Непрерывная поставка материй и сукна, а также других нужных материалов приводила к накопительству, так что их хватало на всю жизнь не только хозяину и хозяйке дома, но и их детям. У расчетливого хозяина был также большой запас съестных продуктов: хлеба, соленого мяса, рыбы, сухарей, толокна, ветчины и т. д.

Когда в доме рождалась девочка, для нее делали отдельный сундук или короб, в который ежегодно откладывали всякое имущество в расчете на будущее приданое. Кроме того, на ее долю растили скотину. Все вместе это называлось приделком.