(По тем временам сбривание бороды рассматривалось, как большое преступление, нарушение не только древних народных, но и религиозных обычаев. Пример тому — одно из тогдашних нравственных наставлений: «Смотрите, вот икона страшного пришествия Христова: все праведники одесную Христа стоят с бородами, а ошую бусурманы и еретики, обритые, с одними только усами, как у котов и псов. Один козел сам себя лишил жизни, когда ему в поругание обрезали бороду. Вот, неразумное животное умеет свои волосы беречь лучше безумных брадобреев!»
Но подобные наставления не сдерживали модников, которые, как пишет Н. Костомаров, не только «брили себе бороды, но выщипывали себе волосы на лице, стараясь уподобиться женщинам; подобные щеголи не менее возбуждали негодование суровых нравоучителей и своим нарядом: они носили красные сапоги, расшитые шелком, до того узкие, что ноги болели у них; навешивали на себя пуговицы, ожерелья, на руках носили множество перстней, мазались благовониями, притирали себе щеки и губы и щеголяли вычурными манерами, состоявшими в известного рода кивании головы, расставлении пальцев, подмигивании глаз, выставлении вперед ног, особенного рода походке и т. п.»)
После женитьбы на Елене Глинской великий князь Василий III тоже начал щеголять. Он чувствовал разницу в возрасте и боялся, что в один прекрасный момент это может стать непреодолимой пропастью между ним и молодой супругой.
Василий был очарован Еленой. Молодая бойкая литвинка, девушка с характером, быстро поняла не только это, но и то, что благодаря этому очарованию можно оказывать влияние на мужа. Вскоре после свадьбы из тюрьмы был освобожден ее дядя, Михаил, которого подозревали в подготовке побега обратно в Литву. Но после освобождения великий князь простил Глинскому все его прежние прегрешения. Более того, Михаил Глинский стал отныне одним из самых приближенных людей в свите Василия III.
Так великая княгиня приобретала власть над великим князем. Но время шло, а желанная цель Василия и тот государственный интерес, ради которого он развелся с первой женой, так и не был достигнут. В придворных кругах стали поговаривать, что Елена так же бесплодна, как и Соломония. Вместе с ней Василий постоянно совершал путешествия по разным монастырям: в сопровождении владыки Макария был у Тихвинской Божией Матери, в Переяславль, Ростов, Ярославль, Спасов-Каменский монастырь на Кубенском озере, устраивал празднества, раздавал милостыни. Во всех русских церквах молились «о чадородии» Василия. Из монастырей ему и Елене доставляли хлеб и квас — ничто не помогало.
«Прошло четыре с половиной года совместной жизни, пока, наконец, царственная чета не прибегла в молитвах своих к преподобному Пафнутию Боровскому, — пишет Н. Костомаров. — Тогда только Елена сделалась беременною».
Радость Василия III была безгранична. Ребенок еще не родился, а о нем уже составлялись различные предзнаменования.
«Когда отрок во чреве матери растет, то печаль от сердец людских отступает, — говорили церковники. — Когда отрок во чреве матери двигался, то у врагов пропадало желание нападать на царство». Один юродивый по имени Деметрий на вопрос о беременности Елены ответил: «Родится сын Тит, широкий ум».
Елена родила сына 25 августа 1530 г. Ближайшим большим религиозным праздником к дню его рождения был праздник Усекновения Иоанна Предтечи, поэтому младенца нарекли именем Иоанн. Историческая легенда гласит, что когда он родился, по всей Русской земле «прокатился страшный гром, молния блеснула, земля поколебалась!»
Его крестными отцами были монахи-иосифляне Кассиан Босый и Даниил Переяславский. Мамкой к новорожденному приставили боярыню Аграфену Челяднину, родную сестру князя Ивана Овчины-Телепнева-Оболенского, который к тому времени все больше входил в доверие и получил важный сан конюшего.
Спустя два года Елена родила второго сына, названного Юрием, а через год, на 55-ом году жизни, великий князь Московский Василий III умер.
То ли 20-летняя бесплодная жизнь с первой женой и пятилетняя бесплодная жизнь с Еленой, то ли преклонный возраст Василия и молодость его второй жены, то ли все эти обстоятельства вместе послужили возникновению версий о том, что великий князь мог и не быть отцом Ивана IV, прозванного Грозным.
Одним из «подозреваемых» является будущий фаворит великой княгини — великокняжеский конюший князь Иван Овчина-Телепнев-Оболенский. Именно ему вскоре после смерти супруга «полностью отдастся» Елена. Иван Овчина станет фактическим управителем державы, а бояре, духовенство и князья будут вынуждены сносить его произвол.
