После смерти Василия III верховная власть сосредоточилась в руках его жены, Елены Глинской. Фактически же Московской Русью стал управлять ее фаворит — князь Иван Овчина-Телепнев-Оболенский — человек крутого нрава, который не останавливался ни перед какими злодеяниями, о чем свидетельствуют исторические источники. Можно сказать, что он некоторым образом повлиял на совсем юного тогда государя, поскольку тот к нему сильно привязался. В этот период совершались бесчинства, которых до тех пор московская земля не знала. Московская знать трепетала от страха, боясь словом или взглядом оскорбить любимца вдовствующей великой княгини. Сложилась такая ситуация, когда по одному лишь доносу человека могли лишить свободы и даже жизни. Брата покойного царя, Юрия, князя Дмитровского, по подозрению в неблагосклонности к Телепневу засадили в тюрьму, где он умер от голода в 1536 г. Другой брат, Андрей, князь Стариц-кий, опасаясь подобной участи, начал готовить восстание против самозванца, но был раскрыт, схвачен и задушен в том же году. Его жену и сына бросили в тюрьму. Вместе с ним было казнено также много бояр и боярских детей, которых обвиняли в сговоре с Андреем. Михаила Львовича Глинского, пытавшегося по праву близкого родства с великой княгиней вступиться за. еще уцелевших опальных бояр, подобно князю Юрию, тоже бросили в тюрьму и уморили голодом.
До поры до времени фавориту все сходило с рук, поскольку при нем Московское государство достигло определенных внешнеполитических успехов. Но вскоре боярство, желая избавиться от него, нашло единственный способ: Елена Глинская была отравлена, а Телепнева бросили в тюрьму, где он и умер голодной смертью. Тогда же был низложен и митрополит Даниил, который из стремления угодить великой княгине закрывал глаза на преступления ее фаворита.
Властью в Москве завладели князья Шуйские. Но в 1540 г. при содействии нового митрополита, бывшего троицкого игумена Иосафа, был низложен глава московского правительства Иван Шуйский, а вместо него поставлен его враг — боярин князь Иван Бельский, чье правление обещало много хорошего. Он не ставил свои корыстные интересы выше государственных. Более того, он наконец освободил из заточения племянника покойного великого князя Владимира Андреевича с матерью и многих других, попавших в тюрьму при Телепневе.
Своих противников Шуйских он не стал преследо-; вать. Но вскоре именно это послужило причиной трагедии Бельского. 3 января 1542 г. князь Иван Шуйский устроил заговор при содействии преданных ему бояр и, схватив Бельского, приказал его задушить. Изменник-митрополит был тотчас низложен, а на его место возведен новгородский архиепископ Макарий.
Но и этот священник не отличался преданностью хозяевам. Когда князь Иван из-за болезни передал правление своим родственникам, Макарий стал на сторону Юрия и Михаила Глинских, чем способствовал успешному захвату власти.
До самого момента коронации в начале 1547 г. Иван IV находился под опекой своих дядей. Несомненно, смутные события, которые происходили в государстве, не могли не повлиять на характер будущего государя. Однако более значительную лепту в его «духовное» развитие вносили Глинские. Своей жестокостью они мало чем отличались от Телепнева или Шуйских. Например, по их наущению Иван, будучи еще отроком, приказал схватить Андрея Шуйского и отдать на растерзание псам.
«В младенчестве с ним как будто умышленно поступали так, чтобы образовать из него необузданного тирана, — пишет Н. Костомаров. — С молоком кормилицы всосал он мысль, что рожден существом высшим, что могущественнее его нет никого на свете, и в то же время его постоянно заставляли чувствовать свое бессилие и унижение».
Никто не пресекал дурные наклонности будущего государя, когда тот был еще юношей. Забавы ради Иван любил бросать с крыльца или крыши животных и не без наслаждения наблюдать за их мучениями. Избрав себе в приятели сверстников из знатных семейств, он вместе с ними пьянствовал и развлекался быстрой ездой по городу. Однажды под копыта лошади попали люди, но это нисколько не смутило будущего московского правителя. Опекуны его хвалили: «Вот будет храбрый и мужественный царь!»
