«В течение одиннадцати месяцев своего правления Димитрий более наговорил хорошего, чем исполнил, а если что и сделал, то не следует забывать, что властители вообще в начале своего царствования стараются делать добро и выказать себя с хорошей стороны: история представляет много примеров, когда самые дурные государи сначала являлись в светлом виде, — пишет Н. Костомаров. — Притом же если в поступках названного Димитрия есть черты, несообразные со свойствами сознательного обманщика, то есть и такие, которые достойны этого призвания; таковы его развратные потехи, о которых рассказывает голландец Масса, вовсе не вооруженный против его личности, поступок со злополучной Ксенией. Наконец, следует принять во внимание его живость и притворство, с которыми он показывал вид, будто сожалеет о смерти Годуновых и верит в их самоубийство, а вместе с тем приближал к себе убийцу их, Молчанова, доставлявшего ему женщин для гнусных удовольствий.
Борис и патриарх Иов провозгласили его Григорием Отрепьевым. Впоследствии то же самое сделал Шуйский и подтверждал это показаниями монаха Варлаама, странствовавшего с Григорием Отрепьевым. Против этого можно сделать следующие возражения:
1. Если бы названный Димитрий был беглый монах Отрепьев, убежавший из Москвы в 1602 г., то он никак бы не мог в течение каких-нибудь двух лет усвоить приемы тогдашнего польского шляхтича. Мы знаем, что царствовавший под именем Димитрия превосходно ездил верхом, изящно танцевал, метко стрелял, ловко владел саблей и в совершенстве знал польский язык; даже в русской речи его слышен был не московский выговор. Наконец, в день своего прибытия в Москву, прикладываясь к образам, он возбудил внимание своим неумением сделать это с такими приемами, какие были в обычае у природных москвичей.
2. Названный царь Димитрий привел с собой Григория Отрепьева и показал его народу. Впоследствии говорили, что это не настоящий Григорий: одни объясняли, что это был инок Крыпецкого монастыря Леонид, другие — что это был монах Пимен. Но Григорий Отрепьев был вовсе не такая малоизвестная личность, чтобы можно было подставлять на его место другого. Григорий Отрепьев был крестовый дьяк (секретарь) патриарха Иова, вместе с ним ходил с бумагами в царскую Думу. Все бояре знали его в лицо. Григорий жил в Чудовом монастыре, в Кремле, где архимандритом был Пафнутий. Само собой разумеется, что если бы названный царь был Григорий Отрепьев, то он более всего должен был избегать этого Пафнутия и прежде всего постарался бы от него избавиться. Но чудовский архимандрит Пафнутий в продолжение всего царствования названного Димитрия был членом учрежденного им сената и, следовательно, виделся с царем почти каждый день.
3. В Загоровском монастыре (на Волыни) есть книга с собственноручной подписью Григория Отрепьева; подпись эта не имеет ни малейшего сходства с почерком названного царя Димитрия».
После расправы с Дмитрием Марина оставалась заложницей у Шуйского, который был внимателен и обходителен с ней. Зная, что она предпочитает польскую кухню, он даже распорядился приносить ей еду от отца.
Через несколько дней после убийства царя к Марине пришли прслы бояр и сказали, что ее муж — «Гришка Отрепьев, вор, изменник и прелестник» и потребовали вернуть все те деньги и драгоценности, которые он успел ей подарить.
«Вот мои ожерелья, камни, жемчуг, цепи, браслеты, все возьмите, оставьте мне только ночное платье, в чем бы я могла уйти к отцу, — ответила Марина. — Я готова заплатить вам и за то, что проела у вас с моими людьми».
«Мы за еду ничего не берем, — сказали москвичи. — Но ты должна вернуть те 55 тыс. рублей, что вор переслал тебе в Польшу.
«Я истратила на путешествие сюда не только то, что мне присылали, но еще и много своих денег, чтобы честнее было вашему царю и вашему государству, — гордо возразила Марина. — У меня больше ничего нет. Отпустите меня с отцом на свободу, мы вышлем вам все, что требуется.
Все, что было драгоценного у Марины и ее отца, конфисковали, после чего разрешили дочери находиться с отцом. Под надежной охраной их перевели в дом дьяка Афанасия Власьева — того самого, который был послом при подписании брачного договора, верой и правдой служил новому царю, а потом был выслан из столицы.
В одно мгновение из жизни Марины исчезли царственное величие, радость родных, поклонение подданных, пышность двора, богатые наряды и тщеславные надежды. Из венчанной царицы она превратилась в пленницу. Честное имя супруги могущественного монарха великой страны сменилось позорным именем вдовы обманщика, соучастницы его преступления. Но в тот момент, когда ей сообщили о смерти Дмитрия и объявили пленницей, Марина и предположить себе не могла, какая судьба ожидает ее в ближайшем будущем.
