Река Пахра с ее красивыми берегами в летнюю нору как магнит притягивала к себе рыбаков (они ловили рыбу сетью) и всех отдыхающих. Ленин прекрасно плавал, мог подолгу находиться в воде, свободно переплывал реку, искусно нырял.
«Приезжая летом из Москвы в Горки, — рассказывал Александр Васильевич Бельмас, — Владимир Ильич первым делом шел на Пахру. Посидит несколько минут на берегу и сразу в воду. Плавал как настоящий, хороший пловец.»
Макарий Яковлевич Пидюра отмечал, что каждый из охраны Ленина по-хорошему завидовал Ильичу, — в воде он никогда не уставал, так как чередовал плавание, ныряние с отдыхом, лежа на спине.
Сидя на берегу, Владимир Ильич любил наблюдать за рыбаками, сам ловил рыбу».
Аликин вспоминал: «В один из солнечных дней, когда я вышел на дежурство, предыдущий дежурный сообщил мне, что Ильич ушел с удочкой по направлению к реке Пахре. С ним были Мария Ильинична, Петр Петрович Пакалн и несколько других наших товарищей.
Большая аллея парка граничила с обширным фруктовым садом. Если пройти по аллее вверх, можно было увидеть огромный развесистый дуб, которому тогда уже исполнилось несколько столетий. Под ним стояла удобная садовая скамейка — на ней любил отдыхать Владимир Ильич. Дверь была закрыта на засов со стороны парка, и я все время смотрел в ту сторону, откуда должен был он появиться. Вскоре за дверью на дороге послышались голоса, я подошел к воротам, увидел приближающегося Ленина с его спутниками и раскрыл дверь. Владимир Ильич вошел в парк, поздоровался и сказал:
— У нас нынче улов.
В руке у него на кукане висело несколько рыбок.
— Целый праздничный обед кошечке, — пошутила Мария Ильинична.
Владимир Ильич ее перебил:
— Зато вдоволь погуляли, прокатились на лодке, побывали на правом берегу Пахры.
Владимир Ильич с уловом, Мария Ильинична с удочкой отдохнули под развесистым дубом и направились к себе в Большой дом».
21 января 1924 года 6 часов 50 минут. В Большом доме в Горках дежурил тогда Александр Васильевич Бельмас, который вспоминал: «Накануне ночью 20 января Владимир Ильич потерял сознание. Еще до этого несколько дней от его постели не отходили Надежда Константиновна и Мария Ильинична. Кроме врачей — профессора Розанова, Обуха, Крамера, Ферстера и Гетье, — в Горках был нарком здравоохранения Николай Александрович Семашко. После того как Ильич впал в беспамятство, врачами было сделано все возможное, чтобы приступ у него прошел. В результате к утру 21 января приступ действительно кончился. Я как раз в тот день заступил на дежурство. Из Москвы все время в Горки звонили, спрашивали о состоянии здоровья товарища Ленина. «Как Ильич?», «Как здоровье Владимира Ильича?» — только и слышно было в телефонную трубку. Эти телефонные звонки, эти вопросы нагнетали нервозность, вызывали глубокое беспокойство, тревогу. Несмотря на то что Ильичу совсем недавно стало значительно легче, настроение у всех было подавленное. Однако никто не предполагал возможности скорой катастрофы, которая неожиданно произошла. В 7 часов вечера я был в Большом доме внизу, у телефона, когда к нему подбежала Мария Ильинична и быстро схватила телефонную трубку. В невероятном волнении, едва сдерживая слезы, она срывающимся голосом неожиданно произнесла страшные слова: «Ленин умер». Сообщив в Москву эту печальную весть, сестра Ильича сразу поднялась наверх. От волнения она забыла повесить телефонную трубку. Я остолбенел, совершенно потерялся. Стою и вижу, что телефонная трубка все еще не на месте, беру ее и твердой рукой кладу обратно на рычаг. Телефон сразу зазвонил. Кто-то спросил:
— Как состояние товарища Ленина?
Отвечаю:
— Ленин жив.
Кладу трубку на рычаг, но снова звонят. Снова, как и до этого, отвечаю, что Ленин жив. Раздаются все новые и новые звонки. Отвечать приходится одному мне. Около меня никого нет. Всем отвечаю, что Ленин жив. Я сам поверил в то, что Владимир Ильич не умер, что он жив, что он не может умереть…
— Через некоторое время, — вспоминал далее Бельмас, — ко мне подошел начальник охраны тов. Пакалн, весь в слезах, и говорит: «Пойди скажи ребятам, что Ленин умер». Иду выполнять последнее поручение. Вхожу в помещение. Меня встретили вопросом: «Ну что… говори скорее». Я отвечаю: «Ребята, Ленин умер».
Все охранники пошли в оранжерею совхоза, набрали цветов и с ними направились в последний раз к Ленину».
В последний период жизни В. И. Ленина сотрудниками охраны в Горках среди других были С. И. Аликин, Ф.
В телефонной книжке В. И. Ленина, хранящейся и поныне в его кабинете в Кремле, кроме А. Я. Беленького, была записана фамилия П. П. Пакална, который был старшим среди сотрудников личной охраны.
За время работы у Ленина Пакалн постоянно находился возле хозяина. Мария Ильинична даже сказала П. П. Пакалну: «Если ваша жена еще не была в отпуске, пусть едет отдыхать в Горки».
Петру Петровичу и его жене отвели комнату.
