Так, в Японии в январе 1968 года произошел инцидент с председателем Госплана СССР Николаем Байбаковым, который тогда находился в Японии с официальным визитом.
Николай Байбаков, его супруга и работник советского посольства с представителями администрации города Нагои прибыли на железнодорожный вокзал. Там они должны были сесть на скоростной поезд до Осаки. Гостей охраняли лишь трое телохранителей. Когда они ступили на перрон, охранники отставали от них лишь на несколько шагов.
Среди пассажиров затаился террорист с мечом из мореного дерева, который неожиданно выскочил из толпы и стремительно подскочил к делегации. Байбакову сильный удар пришелся в плечо, его супругу успел загородить губернатор Нагои, ему нападавший раздробил палец руки. Только тут подоспевшие охранники скрутили террориста, которым оказался 25-летний японец, три года отсидевший в тюрьме за уголовное преступление. Таким способом он «заострял вопрос» о возврате Японии четырех Курильских островов. Суд определил ему наказание в три года тюрьмы. Советская печать тогда об этом инциденте умолчала.
Страдавший шизофренией младший лейтенант Виктор Ильин в январе 1969 года покушался на Брежнева. Он переоделся в форму постового милиционера, беспрепятственно прошел через все кордоны охраны на ту же Красную площадь и во время проезда стайки правительственных «Чаек» открыл огонь по лобовому стеклу одной из них, сделав 16 выстрелов прежде, чем отреагировала охрана.
За день до визита Брежнева в 1977 году в Париж пришла информация о том, что при возложении венка к Вечному огню у Триумфальной арки на Елисейских Полях с одной из крыш домов, окружающих площадь, по генсеку готовится открыть огонь снайпер. Основная проблема была в том, что площадь окружают двенадцать улиц, так что снайперских гнезд можно устроить много. Все улицы были блокированы, на каждую из них, выходящих к Триумфальной арке, было выставлено до 1000 полицейских. Крыши контролировались командой в 500 пожарных.
Красная площадь — традиционное место для покушений, арена действий для террористов.
7 ноября 1990 года на Красной площади Александр Анатольевич Шмонов, бывший рабочий «Ижорского завода», покушался на жизнь первого и последнего советского президента.
ИЗ ДОСЬЕ: Шмонов Александр Анатольевич, русский, родился 21 февраля 1912 года в Ленинграде. Образование — среднее, беспартийный, женат. Его отец — ныне пенсионер, а до 1983 года работал начальником Колпинского РУВД. Мать тоже на пенсии.
Александр Шмонов вступил в 1989 году в ленинградский Народный фронт. А с сентября 1990 года стал членом Свободной демократической партии России. Основными формами деятельности среди неформальных политизированных группирований являлись: участие в митингах, шествиях, пикетированиях, распространение печатных изданий и листовок, изготавливаемых указанными группированиями. В 90-м году он получил разрешение органов МВД на приобретение охотничьего огнестрельного оружия, тогда же приобрел в магазине № 75 Ленкомиссмонторга двухствольное охотничье ружье 16-го калибра иностранного производства.
В 90-м году Александр Шмонов уволился с «Ижорского завода» и приступил на даче в поселке Антропшино Ленинградской области к практической подготовке к теракту. Из охотничьего ружья изготовил обрез, сконструировал приспособление для его крепления под пальто, снарядил патроны пулями «Полева», а также изготовил самодельный бронежилет из листовой стали.
После пятилетнего пребывания в психиатрической больнице специального режима Александр Шмонов рассказал о себе А. Константинову: «Я был членом Свободной демократической партии России до 7 ноября 90-го года. За это время меня трижды арестовывали за распространение независимой печати. У меня среднетехническое образование, даже имею авторское свидетельство на изобретение за номером 1652676. Мысль застрелить именно Горбачева и Лукьянова у меня появилась месяцев за восемь до тех выстрелов на Красной площади.
Почему я решил это сделать? Во-первых, я считал Горбачева виновным в убийствах мирных людей 9 апреля 89-го года в Тбилиси и 20 января 90-го года в Баку. Во-вторых, я решил, что Лукьянов тоже виноват, потому что все важнейшие решения в стране принимались коллективно. В-третьих, по моему мнению, Горбачев и Лукьянов совершили злодеяние перед нашим народом уже самим фактом захвата власти. В-четвертых, я полагал, что безнаказанность порождает новые злодеяния. Ну и, наконец, в июне 90-го года я направил письмо в Политбюро, в котором предупреждал, что попытаюсь их убить, если до 1 сентября 90-го года они не организуют всенародный референдум. На него должны были быть вынесены вопросы о свободных всенародных выборах руководства, о введении многопартийной системы, о рыночной экономике, всего 13 пунктов. Если бы мои условия выполнили, я бы не стал мстить. Письмо я подписал псевдонимом. Оно до них дошло, потому что потом, уже на следствии, мне его показывали. Но до выстрелов на Красной площади меня по нему не вычислили.
