Александр Бучин вспоминал: «В то памятное, страшное воскресенье 22 июня 1941 года я с утра был в поле, тренировался к мотокроссу по пересеченной местности— первенство Москвы, открытие сезона.
Мое дело решилось просто. Гараж военизировали, а меня через пару недель назначили водителем в охрану генерала армии. Оказалось — Георгия Константиновича Жукова. Видел его не вплотную, водил «эмку» на «хвосте», то есть машину сопровождения. Вооружили до зубов — наган и финский нож. В машине трое ребят из охраны, у каждого автомат ППД. В Москве работа не пыльная. Жуков в то время ездил мало. Маршрут обычно Генштаб-Кремль и обратно. Квартира и дача, конечно.
Внезапно распоряжение — ехать на войну. Жуков назначен командующим Резервным фронтом, штаб которого был в Гжатске. Генерал армии выехал на «паккарде», бывшей машине маршала Кулика. Как назло, моя «эмка» сломалась, а когда починили, определили мне постоянное место — глотать пыль от колес Жуковского автомобиля за рулем машины сопровождения. Во время боев под Ельней сначала возили генерала Гриша Широких и Николай Каталагин.
Намотались в то время до упаду, все в дороге, часто под огнем. Покрытый пылью, Г. К. Жуков выглядел как негр, мы того хуже. Решили повысить огневую мощь охраны — выдали нам противотанковое ружье. Бандура эта в «эмке», конечно, не помещалась. Так и ездили: ствол ружья с заткнутым тряпкой дулом высовывался из окна машины, вызывая недоумение и смех бывалых красноармейцев. Нам по положению надлежало сохранять невозмутимое выражение, начальник группы охраны Николай Харлампиевич Бедов был готов взыскать с каждого за малейшую провинность. Дисциплина!
Конфликтовать с ним никто не хотел, да и не решался. Хотя Бедов носил армейские знаки различия старшего лейтенанта, все прекрасно знали, откуда он — из НКГБ. Впрочем, и мы формально проходили по этому ведомству. Черт его знает, какой у него был чин там, в органах. Он не отходил от Георгия Константиновича, прилип, извините, как банный лист. И все щелкал «лейкой». «Запечатлеваю для истории», — объяснял нам Бедов. На деле, наверное, документировал каждый шаг Жукова, который нередко морщился при очередном щелчке «лейки». Но молчал. Понимал, наверное, не хуже нас, что с этим Бедовым до беды недалеко.
В самом начале сентября мы ехали в Калининской области. Погода дрянь — ветер, дождь, дорога еще хуже — скользкая глина. Вдруг вездеход «ГАЗ-61» следовавший с Жуковым впереди, улетел в канаву. Остановились. Попытались вытащить мащину, не удалось. Ко мне подбежал Бедов с криком: «Выручай! Ты же гонщик!». Я сел за руль застрявшего вездехода, включил передний мост. Вперед, назад — и выскочил из канавы. Жуков не произнес ни слова, я вернулся в свою хвостовую машину. Проследовали дальше.
Через пару дней генерал Кокорев, состоявший для поручений у Жукова, на моей машине отправился зачем-то в войска на передний край. Ехали проселком через лес и внезапно выскочили на поляну, а на ней паника — бегают, ополоумев, несколько десятков красноармейцев, мечутся в разные стороны, а над ними на бреющем полете развлекается «мессер» — обстреливает перепуганных ребят. Моя «эмка» камуфлированная, и немец, видимо, не заметил нашего появления. Я мигом загнал машину под дерево, в кусты. Кокорев ушел, мне пришлось еще какое-то время смотреть на кровавые похождения мерзавца. Даже морду ухмылявшегося убийцы запомнил, он, сволочь, был умелым летчиком и почти притирался к земле. Так что был виден через колпак М-109.
Потом Кокорев вернулся, повез его назад. В пути застала ночь. Кое-как сумел благополучно вернуться назад, без света, не включая фары. Потом я стороной узнал, что Кокорев доложил о моей «храбрости» Жукову. Дело было не в этом, трудно быть храбрым под ливнем огня «мессера», просто я хорошо водил машину и обладал отличной реакцией.
Результат оказался неожиданным — поутру Бедов сказал со значением: повезешь «самого». Самого так самого. Сажусь за руль «ГАЗ-61», рядом Жуков, на заднем сиденье Бедов с адъютантом. Только выехали со двора избы, где ночевал Жуков, как машина встала. Широкая деревенская улица, солнышко светит, а автомобиль ни с места. Я взял ключ 12x14, поднял капот, отвернул бензинопровод, продул насосом, закончил операцию, и мотор затарахтел. Поехали. В машине никто не проронил и слова. Так началась моя служба у Г. К. Жукова.
А Бедов, который со своими чекистами был в первую голову виноват в том, что чуть не подставил генерала армии под бомбовый удар, расширил свой бизнес на бдительность. Со значительным видом и зловещими недомолвками он рассуждал с нами о «большевистской бдительности». К сожалению, этим дело не ограничилось. Как-то Жуков в пути спросил меня между прочим:
— А вы, Александр Николаевич, хвастаетесь перед девушками, что Жукова возите?
