В июне 1953 года он был послан Берия с некой инспекцией парткадров для подготовки внеочередного, пятнадцатого съезда КП Грузии, на котором Берия собирался публично закрепить начатую реабилитацию (вроде того, как во всесоюзном масштабе сделал это Хрущев на XX съезде КПСС). Не успел он прибыть в Грузию, как его настигла телеграмма от имени Берии — подложная — с приказом срочно вернуться. Выходя из самолета на военном аэродроме, он попал в объятия своего фронтового друга, тоже генерала: «Сколько лет! Вот радость-то встретиться!», — но из объятий вырваться уже не мог, ибо к двум генеральским рукам присоединилось несколько пар неизвестных, в первую очередь лишивших его пистолета. Не только сцену ареста, но и все обвинение и осуждение Мамулов рассматривал как предательство и весь был пропитан ненавистью и презрением к правящим. При визитах в камеру начальства из Москвы Мамулов демонстративно поворачивался к ним спиной — его негорбящаяся спина невысокого исхудавшего человека (в котором внимательный взор мог заметить прежнюю дородность), демонстративно всегда носившего серую лагерную куртку, чистую и заплатанную, была довольно красноречива. Никогда ни с какими жалобами-заявлениями в Москву и к визитерами оттуда не обращался. Он четко знал, что его жизненный путь поломался из-за интриг Маленкова, которого, как и его начальник Берия, он всегда не любил.
Мамулов не тужился сохранить замашки высшего света ни в одежде, ни в еде, ни в обращении.
Глядя на него, никак нельзя было подумать, что до своего ареста он ежедневно прогуливал на поводке личного крокодила».
Всем этим я хочу сказать, что тюремные стражи сами не были застрахованы от тюрьмы. Избежать тюрьмы — уже жизненный выигрыш. Утверждение, что выиграть можно только при исключительном счастье и относительно недолгой игре, в полной мере можно отнести и к охранникам.
Отойдя от службы, многие охранники начинают смотреть на свою прежнюю жизнь по-новому, как бы со стороны, начинается осмысление прошлого. Одни охранники хранят молчание, другие — пишут мемуары. Люди, которые видят охранников «в деле», тоже пишут мемуары, у них свой взгляд на события.
Всех охранников объединяет одно — они рискуют своей жизнью, это их профессия. В мирной жизни как на войне. А на войне как на войне…
На войне офицеры госбезопасности охраняли маршалов Советского Союза: С. М. Буденного, Г. К. Жукова, С. К. Тимошенко, А. М. Василевского, И. С. Конева, К. К. Рокоссовского и других представителей Ставки и командующих фронтами. Их охрану осуществляли подразделения безопасности, которыми руководили офицеры: Александров, Н. X. Бедов, С. П. Марков, А. М. Белов, Н. В. Шванев, Копылов.
Майор Н. X. Бедов, спасая жизнь маршала Г. К. Жукова в ходе Курской битвы, закрыл маршала своим телом.
Охранник маршала Жукова, майор Н. X. Бедов, написал воспоминания. Но всякие воспоминания — явление коварное. В том смысле, что об одном и том же могут вспоминать разные люди. А у разных людей — и взгляды на действительность разные, и оценка людей тоже. Не только Н. X. Бедов вспоминал о войне, но и о Н. X. Бедове на войне тоже вспоминали. И не только о его героических подвигах. Среди тех, кто вспоминал об охранниках на войне, был Александр Бучин — личный шофер маршала Жукова.
Охранники охотно подчиняются власти, идентифицирует себя с лидером, делят всех на «имеющих власть» и «лишенных власти»; сила в них вызывает восхищение, а слабость — презрение. Они боятся власти и решаются на агрессию лишь против тех, кто слабее.
Воспоминания очевидцев и участников всегда вызывали интерес. Но во времена, когда история умышленно фальсифицируется, судьба мемуаров трагична, их заменяет официальная пропаганда.
Когда вскоре после войны маршал А. М. Василевский доложил Сталину, что подготовлены два сборника военных воспоминаний — «Штурм Берлина» и «От Сталинграда до Вены», то ответ был кратким и предельно ясным: «Не пришло время для мемуаров». Так была решена судьба литературы о войне… А разве можно было рассказать в то время о поражениях 1941–1942 годов и их причинах, о репрессиях, от которых высший командный состав понес потери в три раза большие, чем на на войне?
Лжеистория насаждалась, пропагандировалась, и насаждалась не без помощи карательных органов.
Публикации воспоминаний о войне начались после XX съезда партии. Воениздат стал выпускать серию «Военных мемуаров», книги из этой серии способствовали постижению подлинной истории и пользовались широкой популярностью.
Александр Бучин — личный шофер маршала Жукова на протяжении 1941–1948 годов.
