– Признательна, господин Ванзаров. – Она комично повела рукой. – На этом можем попрощаться.
– Есть обстоятельства, которые могут касаться лично вас, – продолжил он.
Жом улыбалась губами, взгляд вцепился в чиновника сыска коготками:
– Что ещё за обстоятельства?
– Накануне смерти Ивана Куртица была убита Серафима Маслова, после – Татьяна Опёнкина. Вчера пропала Наталья Попова, которая называет себя Адель Дефанс. Все они – ваши воспитанницы, одного возраста, одного года выпуска. Убийце осталось покончить с вами. Ваши высокие покровители не спасут. Убийство может случиться сегодня, завтра, послезавтра. Вы пожилая дама, но любите жизнь, любите драгоценности, хотите жить и получать радости жизни. Будет жаль потерять всё в один миг.
Улыбка скрылась в морщинках. Мадемуазель напряжённо взвешивала.
– А вы, значит, защитник? – наконец спросила она и добавила игриво: – Понравилась вам, что ли? Спасёте, как ту девицу на катке?
– С большим удовольствием отправил бы вас за решётку, – ответил Ванзаров. – Но могу спасти, если опередить убийцу. Готовы выкупить свою жизнь за сведения?
Мадемуазель сложила на столе тонкие ручки, как ученица:
– Вы умеете торговаться, господин Ванзаров, хоть с виду не купец. А почему меня надо убивать?
– Потому что две погибшие женщины и Попова, которая, скорее всего, мертва, были подругами Екатерины Люлиной, связаны с господином Куртицем. Чем? Его брат Яков перешёл черту зла, дозволенную человеку, за что был убит здесь семнадцать лет назад. Люлина защитила своих детей. Кроме этих трех, о прошлом знаете вы. Если убить вас, оборвутся последние нити.
Жом выпрямилась в кресле:
– Что знать хотите?
– Где хранятся старые бумаги и фотографии? – спросил Ванзаров.
– В сарае, что в дальнем углу двора стоит.
С ловкостью фокусника в руке Ванзарова появился ключ.
– От вашего архива?
В морщинах дамы скользнуло удивление.
– Надо же. А я обыскалась… Откуда у вас?
Этих подробностей мадемуазель Жом знать не следовало.
– На прошлой неделе у вас появилась Симка, – продолжил Ванзаров. – Болтала чепуху, спрашивала старые фотографии. Ушла ни с чем. После обнаружилась пропажа ключа.
– Да вы как в воду глядите, господин Ванзаров.
– Симка стащила ключ, чтобы забрать в сарае то, что было нужно ей. Кража труда не представляет: убежище по воскресеньям пустует, все уходят на воскресную службу. Никто не мешает копаться в архиве. До воскресенья Симка не дожила. Но даже если бы перерыла сарай снизу доверху, ничего не нашла. Вы её обманули.
Жом тяжко вздохнула:
– Дурой Симка была, наивной доброй дурой. Не понимала, что людям доверять нельзя, даже близким. Особенно детям. Детям особенно. Они как звери: загрызут и не заметят…
– Ей нужна была фотография Люлиной с дочками.
Мадемуазель молча покачала головой.
– Вздумала меня обмануть, дурочка. Только и смогла ключ украсть. – Не отрываясь, Жом смотрела на третью справа рамку на столе.
– Уверен: снимок, который искала Симка, у вас.
– Какой вы уверенный господин, Ванзаров. Можно позавидовать.
– Что случилось с дочками Екатерины Люлиной?
– Одна в прорубь бросилась, – Жом быстро перекрестилась, – а другой повезло. Не спрашивайте, не скажу, где она.
– Что случилось с самой Люлиной?
– Умом тронулась, бедная. Отправили в дом умалишённых на Пряжке. Через полгода пришла её проведать, а мне говорят: скончалась. Похоронена в общей могиле на Волковом кладбище. Без имени и креста. – Жом снова перекрестилась. – Отслужила по ней панихиду. Такая беда. Так что ради её памяти… Вы, господин Ванзаров, догадливый. А мне срочно требуется проверить сарай. Ключик вернёте?
Мадемуазель вышла из-за стола, получила ключ и оставила кабинет в полное распоряжение чиновника сыска. Она не виновата, если он будет своевольничать. Ничего не видела и не знает. Если вдруг потом с неё спросят.
Плотнее затворив дверь, Ванзаров подошёл к столу и взял рамку, на которую Жом пристально смотрела. В рамку был вставлен снимок девицы-горничной. Рамка немного толще, чем нужно для фотографии. Нащупав бугорок скрытого замочка, Ванзаров нажал. Рамка раскрылась, как гармошка, на пару снимков. На одном молоденькая девушка, не старше семнадцати лет, снялась с двумя девочками на руках, не старше четырёх лет. Внизу чернилами были написаны их имена: Астра и Ксения. На другом снимке молодая девушка, ровесница, стояла с двумя мальчиками того же возраста, подписаны: Кирилл и Павел. Не знала Симка, что ценное следует прятать на виду, а не скрывать под замком в сарае. Жом оказалась умнее.
Забирать фотографии не имело смысла. Логика объяснила, что они означают. Рамку Ванзаров закрыл и вернул на место.
Начальница ожидала в пустом коридоре. Обитатели убежища будто попрятались. Ванзаров подтвердил, что обещание исполнит.
– Очень надеюсь, – ответила Жом. – В кабинете не безобразничали?
– Рассматривал фотографии, – ответил честный чиновник сыска. – Насколько мне известно, у Серафимы Масловой было двое мальчиков. Куда они делись?
– У нас не задержались. А больше вам знать не полагается.
– Традиция дарить детские конёчки воспитанницам давняя?
Жом кокетливо подмигнула:
