Конёк в двери ещё дрожал, отдавая энергию броска, а юный Куртиц уже схватил второй и замахнулся. Ошибку Ванзаров допустил только раз. Сделал ложное движение в сторону, а когда бросающая рука выпустила конёк и тот понёсся к цели, цель, то есть грудь чиновника сыска, сместилась в другую сторону. Теперь прицел получился хуже, что случается при быстром повторе: конёк угодил в стену. Испортил обои и свалился на паркет.
– Неплохо, Алексей Фёдорович, видна сноровка, – сказал Ванзаров, наступая так, чтобы загнать метателя коньков между столом и стеной.
Дожидаться западни Алёша не стал, бросился со всем пылом юношеской злости. Рассчитывая на природную силу, мышцы, плечи и массу тела, он хотел свалить врага одним ударом, а дальше выиграть поединок в партере. Как это называется у борцов, когда борьба переходит на ковёр. Он не знал, с кем имеет дело.
Ванзаров в цирке не выступал, в борцовских состязаниях не участвовал, но приёмы борьбы изучил на практике, то есть заваливал и побеждал всякого, кто напрашивался: убийц и прочих невоспитанных личностей. Оценив, что противник не борец, Ванзаров ушёл вниз ровно в тот момент, когда Алёша думал снести его. Вместо победного удара он наткнулся на пустоту и полетел в эту пустоту, кувыркаясь, не понимая, что случилось. В следующий миг больно ударился спиной и не смог шевельнуть даже пальцем. Невероятная сила вжала его в пол, он стал задыхаться. Удерживая побеждённого, Ванзаров применил удушающий приём, стараясь не навредить серьёзно. Так, маленько, чтобы спесь сбить.
Алёша захрипел, глаза налились кровью, дёрнулся в отчаянной попытке обрести свободу и понял, что надежды нет, мышцы ослабли, он сдался и приготовился встретить свой конец. Позорно и беспомощно, как мышь в кольцах удава.
Ванзаров вовремя заметил, что перестарался: мальчишка на последнем издыхании. Он ослабил жим локтем. Алёша жадно глотнул воздух, напоенный ароматом гостиничной пыли.
– Добивайте, – прохрипел он. – Всё равно ничего не добьётесь.
Юноша всерьёз готов умереть. Упрямая порода.
Отпустив захват, Ванзаров убрал колено, которым вдавливал солнечное сплетение, встал и отряхнул брюки. Распустил Андреев горничных, за чистотой не следят.
Алёша дышал со свистом, что простительно после того, когда грудную клетку сплющивал вес чиновника сыска. Он прилёг на бок, поджал ноги, как младенец. В некотором смысле ему было подарено второе рождение.
– Господин рыцарь «Братства льда», где ножи метать научились?
Свистящее дыхание затихло. Алёша вылупил глаза, пытаясь понять, что за человек перед ним. Мозг его работал с трудом после нехватки кислорода.
– Вы… Вы кто… Как узнали… Вы из Братства?
Ванзаров протянул руку, чтобы помочь встать:
– Я чиновник сыскной полиции. Фамилию слышали.
Предложенную помощь Алёша отверг. Кое-как привстал на колени, выставил правую ногу, опёрся и нетвёрдо поднялся. Что выглядело откровенно жалко. По мнению барышень. Если бы барышни оказались тут. Ну хоть одна.
– Как же произнесли вслух то, о чём нельзя говорить?
– Мне можно, – ответил Ванзаров, поднимая модную шапку, павшую в скоротечном бою. – А вам, Алексей Фёдорович, рекомендую забыть глупости про тайны Братства и говорить со мной откровенно. Чтобы не последовать за братом Иваном.
Скрестив руки на животе, Алёша ещё не мог стоять прямо.
– Я вам ничего не скажу, – ответил он.
На всякий случай Ванзаров поднял конёк, другой выдернул из двери. Лезвия наточены отменно.
– Тогда я вам расскажу, Алексей Фёдорович. Согласны?
Алёша упрямо молчал.
– Вы прошли посвящение в Братство, чтобы получить то, о чём мечтаете. Что это? Логика подсказывает: победы на состязаниях в забегах на скорость. Отец вам запрещает, желая видеть вас фигуристом.
Молчание юного Куртица было красноречивей согласия.
– Фёдор Павлович ничего мне не рассказывал, – продолжил Ванзаров, держа коньки. – Всего лишь логика. Это коньки для бега на скорость. С собой из Москвы захватили минимум вещей. Но коньки не забыли. Почему? Не для того чтобы метать в меня. Они вам дороги как мечта. Мечта, которую не дают осуществить. А Братство вам обещало. Только надо пройти три испытания. Первое вы прошли: заявили отцу, что уходите трудником в монастырь. Причём в Москве. Ждали второго. Но тут случилось непредвиденное: на катке вы увидели мадемуазель Гостомыслову. Отец хотел вас сосватать за генеральскую дочку, но получил отказ. Тогда брат Иван стал свататься и тоже получил отказ. Затаили обиду. И вдруг узнали, что Гостомысловы едут в Петербург. Для чего? Вы решили: на смотрины к брату Мите или Ивану. Не стерпели, отправились в столицу. Нарушив устав монастыря и без разрешения Братства. Вы теперь кругом виноваты, Алексей Фёдорович… Филёрили за домом Гостомысловых?
Держась за живот, Алёша поплёлся к столу, плюхнулся на стул и поник головой.
