– Она невероятная, чудесная, мечта всей жизни… Без неё мне теперь ничего не надо, – проговорил он. – А Иван всё испортил: сам стал свататься, ещё смеялся. А меня мадам Гостомыслова после этого выгнала. Я пришёл к ним, хотел предупредить, чтобы она не дала Ивану согласия, он страшный человек. Меня не стали слушать, прогнали. Как мне жить, если не могу быть рядом с той, что составит всё счастье моей жизни?
Оказывается, Тухля не одинок в страданиях: нашёлся молодой человек, у которого была мечта всей его жизни. Мечта недостижимая.
– Мадемуазель Гостомыслова вам кого-то напомнила? – спросил Ванзаров.
– Она такая одна, невероятная, невозможно сравнить ни с кем.
А ведь любовь в самом деле слепа. Наблюдение Ванзаров оставил при себе. Вдруг самому пригодится.
– Когда вас посвятили в рыцари? – спросил он.
– В конце декабря, – ответил Алёша, забыв про скрытность. – Теперь мне точно конец. Вы сказали, что Ивана убили. Это правда?
Ванзаров кивнул.
– Когда?
– В субботу на вашем катке. Он тоже был рыцарем Братства?
Алёша пожал плечами:
– Этого нельзя знать. Мне кажется – да. Он так не хотел оставаться в Москве, ему надо быть в столице. Пришёл ко мне в монастырь, сказал, что удерёт при первой возможности. Предложил сосватать меня мадемуазель Гостомысловой. Я отказался. Он посмеялся, дескать, струсил. Дела у него в Петербурге, называется. Какие дела? Состязания по фигурному катанию да тотошник…
– У Ивана были записная книжка и портмоне?
– Всегда держал при себе. Подарок отца с вензелем «ИК». Иван ими очень гордился. Отчего он погиб?
– Тайны сыска, – ответил Ванзаров. – В бинокль следили за мадемуазель Гостомысловой в тот день. Что видели?
– Ничего особенного. Она каталась одна, чудесно каталась, изумительно. Потом к ней подъехал Иван. Как увидел его с Надеждой Ивановной, чуть не выпрыгнул из окна. Еле сдержался. Они катались недолго, пропали из поля зрения. Потом на льду началась суматоха, видел полицию. Когда Надежда Ивановна вышла из сада, всё прочее перестало меня интересовать.
– Заходили в номер к брату?
Алёша выпрямился, но потирал грудь. Поединок дался тяжело.
– Я не знал, что он живёт по соседству. Увидел его на катке.
Ванзаров подошёл к столу, сел напротив. Коньки не выпускал.
– Как узнали про «Братство льда»?
– О нём только и было слухов. Все на катке говорили. Шёпотом.
– Когда началось?
– Кажется, с осени. Все желали стать членами Общества, не знали, как туда попасть. Такие надежды питали.
– Как вам посчастливилось?
– Как-то еду в пролётке, сунул в карман руку за мелочью, а там конверт. Открыл и чуть не запел от радости. Меня приглашали пройти посвящение.
– Подпись «М» и «I» десятичная?
– Да, именно…
– Что означают буквы?
– Не имею понятия. Пробовал переводить со словарями название братства на европейские языки – ничего осмысленного. По-итальянски, по-испански и по-английски значит: «я» или «мой». Разве только по-английски это Military Intelligence. Ну при чём тут «военная разведка»? В общем, тайна тайн. А я вам раскрыл. Теперь мне конец.
Ванзаров остался глух к страданиям юноши:
– Где и как проходила церемония?
Более не скрываясь, Алёша описал декабрьскую ночь в Юсуповом саду, свечу во льду, чёрную повязку, тонкий укол в щёку сосулькой, как он сказал, и голос, который никогда не слышал ранее. Рассказ походил на карикатуру церемонии масонов. Ротмистру Леонтьеву понравится: смахивает на государственный заговор.
– Как получили задание первой ступени?
Алёша глянул с тоской и печалью:
– Вам и это известно… Так же таинственно. Нашёл в кармане приказ стать трудником в московском монастыре. Обрадовался, что так легко. И вот что вышло.
– Послания Братства надо сжигать после получения?
– Да, они должны стать пеплом. Господин Ванзаров, вы сказали, что Симка тоже убита. Я не ослышался?
– Не ослышались. Задание было на игральной карте?
– Нет, просто на писчей бумаге. Подпись та же: «М» с «I». А вы точно не из Братства?
– В этом случае ваш труп остывал бы на полу, – ответил чиновник сыска. Грубо, но честно. Что поделать: правда – барышня не из красивых. – Симка видела вас?
– Обеды другая горничная приносила. Я не видел её.
– Понравилось филёрить за Гостомысловыми?
– Это гадко. – На лице Алёши отразились искренние чувства. – Испугался, когда их полиция забрала. И как обрадовался, когда они вернулись. Господин Ванзаров, что мне теперь делать? Да, я предал Братство, но я не хочу умирать…
Трудно умирать, когда в соседнем номере живёт мечта всей жизни. Ванзаров приказал собрать вещи и отправляться домой. Из дома не выходить без его разрешения. Алёша проявил покорность, которой не дождался настоятель монастыря. В небольшой чемодан кинул чистую сорочку, пару шерстяных носков и бритвенный прибор, бинокль, резиновые бинты, какими тренируют мышцы, и пару гантелей. Надел тужурку, фуражку-московку, замотался шарфом. В таком наряде он никак не походил на сына богатого торговца спортивными принадлежностями.
– «Норвеги» вернёте? – спросил он, стоя у двери.
Ванзаров протянул коньки, летающие без крыльев. Алёша сунул их в чемодан.
