– А кого же ещё? – в ответ спросила она. – Всё началось с того проклятого дня, когда он увидел Наденьку на катке Зоологического сада.
– Сколько прошло с момента встречи до получения первого письма?
– Дней десять, – не задумавшись, ответила Елизавета Петровна.
– Алексей Куртиц сватался к Надежде Ивановне?
Она усмехнулась:
– Явился после брата Ивана. Запинался, краснел, цитировал Священное Писание о грешниках. Потом у дома торчал. Сумасшедший какой-то…
– Вы были знакомы с Фёдором Павловичем прежде?
– Никогда его не видела. И ещё бы сто лет не видела.
– А двадцать лет назад?
Несмотря на невинность вопроса, умная женщина поняла, о чём её спрашивают:
– Хотите сказать, что я изменяла мужу с этим надутым индюком? Нет, господин Ванзаров, могу повторить: никогда его не видела. Никогда. Общих знакомых нет. Я, знаете, давно с купчишками не общаюсь. Отец мой его не знал.
– Тогда почему решили, что вас шантажирует Куртиц? Что ему от вас надо? В чём его интерес? Обида, что не отдали дочь за одного из его сыновей?
Ответ готов был сорваться с языка. Что-то заставило Елизавету Петровну задуматься. Ванзаров не мешал мыслям женщины плести невидимую паутину.
– Но если… – начала она и снова замолчала ненадолго, – но если это не Куртиц, то тогда… тогда я решительно не понимаю.
Из кармана сюртука появилась фотография, снятая Митей и напечатанная Лебедевым. Без картонки бумага начала сворачиваться, Ванзаров расправил края.
– Вам знакома эта женщина?
Елизавета Петровна глянула, не сощурившись. Здоровье глаз в таком возрасте – несомненное достоинство. Не только для женщины.
– Это расторопная горничная Симка, убиралась у нас.
– Расспрашивала вас?
Мадам фыркнула:
– Вот ещё! О чём мне говорить с горничной? Обычная вежливость, и только.
– С Надеждой Ивановной она говорила?
– Нет, – быстро ответила Елизавета Петровна и тут же вспомнила нечто. – Нет, не думаю. Наденька и говорить с ней не станет. Нет, глупости.
– После встречи с Куртицами в поведении Надежды Ивановны что-то изменилось?
– Думаете, Наденька тайно влюбилась в кого-то из этих шалопаев? – Строгая мать улыбнулась наивности молодого мужчины. – Нет, господин Ванзаров, ничего подобного. Уж я бы первая узнала, поверьте. Вот, например, к конфектам стала равнодушна. Раньше вазочками поедала, а теперь не замечает. Повзрослела Наденька.
За дверью гостиной послышался шум. Ванзаров не рассчитывал, что разговор останется неподслушанным. Сыску это не нужно. Скорее наоборот. Фотографию Симки Ванзаров вернул сюртуку.
– Желаете узнать причину того, что с вашей дочерью случилось на открытии?
Мадам Гостомыслова насторожилась:
– Допрашивать её будете?
– Знаком с доктором, одним из лучших гипнотистов столицы. Он может погрузить в глубокий сон и узнать то, что скрывает наше верхнее сознание в тайниках нижнего сознания. Метод ненаучный, но результат может оказаться полезным. Никакой опасности для Надежды Ивановны. Выйдя из гипноза, она ничего не будет помнить.
Согласилась Елизавета Петровна внезапно легко, но взяла слово, что Ванзаров не будет интересоваться результатами гипноза. Доктор расскажет ей, и только ей. Что оставалось чиновнику сыска? Ванзаров назвал адрес на Литейном проспекте. И обещал не опоздать.
Андреев находился за конторкой. Хозяин гостиницы казался образцом честности. Вёл записи в канцелярской книге, вокруг ни одной бланкетки поблизости. Он старательно не заметил кровь на воротнике полицейского. И думать не хотел, что это значит. И без того сердце не на месте.
Вопрос об игральных картах не смутил, Андреев признался: да, выдают гостям, кто попросит. Специально по номерам не кладут. Экономят колоды. Да, Алексей Фёдорович попросил, от скуки разложить пасьянс. А вот Симка не брала. Да и вообще азартные игры не одобряет у себя в гостинице. А вот шашки – милое дело. Сам любит взять в руки шашечки.
Выпуск газеты передавали по рукам, указывая на подвал [51]. Репортаж Громовержца с открытия состязаний в Юсуповом саду имел большой успех. Редактор похвалил юмористический стиль, в котором светское общество катка выглядело сборищем богатых бездельников. При этом придраться не к чему: Громовержец восхвалял высоким стилем любителей бега на льду, особенно за вручение детских коньков сироткам. Он нахваливал, а читатели падали от смеха, прекрасно понимая, какую карикатуру пропечатали. Героям статьи не оставалось ничего другого, как улыбаться и делать вид, что ничего не случилось. Не в суд же подавать на газетёнку.
Похвалы Гаврила Баранов принимал с достоинством, дескать, ничего такого, пустячок, да и только. За обещанную премию выразил редактору признательность и согласился снова отправиться на каток, чтобы с не меньшим блеском осветить состязания на льду. Громовержец не боялся, что будет выгнан: псевдоним защищал лицо и шею от возможных неприятностей.
