– С удовольствием, если Сергей Николаевич позволит.
Колесник даже растерялся, не зная, что ответить.
– Я для Ядвиги пройденный этап, – проговорил Колесник.
– Это же чудесно! Минутку! – Короленя торопливо вскочил, метнулся к выходу.
Когда остались одни, Ядя спросила:
– Ты представил меня как свою любовницу?
– О тебе я этому козлу ничего не говорил.
– А я подумала…
– Ты меньше думай, – Колесник сплюнул зернышки лимона на пол. – Подливай коньячку и соблазняй, чтобы он забыл обо всем на свете, а то сидишь, как монашка…
– Я не виновата, сам болтаешь лишь бы что, распустил перья, как павлин.
Колесник хотел сказать что-то оскорбительное, но шторы неожиданно разлетелись в стороны, и в кабину ворвался раскрасневшийся Короленя.
– Сергей Николаевич, я Вашу красавицу похищаю.
Грянула музыка, простуженный голос объявил:
– Это танго звучит в честь самой красивой женщины – Ядвиги Станиславовны…
– Мой сюрприз, – по-гусарски пристукнул каблуками Короленя. – Танго для Вас.
– Вы угадали, танго – мой любимый танец.
Они танцуют. Когда возвращаются, Короленя вновь куда-то убегает.
– Молодец! – Колесник сжал Ядину руку. – Короленя потерял голову, эх, и закручу теперь дело!
– Не говори гоп, пока не перескочишь. Ваня ничего мне не предлагал.
– Предложит. Видишь, он для тебя уже Ваня.
– О чем в веселой компании разговор? – раздался за спиной Яди голос Королени; он держал в руках букет красных роз. – Самой красивой женщине.
Колесник заговорщицки подмигнул и искренне рассмеялся:
– Вы, Иван Федорович, ловелас в квадрате или даже в кубе, мне до Вас далеко.
– Предлагаю выпить за Ядвигу Станиславовну!
– Так в чем дело? – подзадорил Короленю Колесник. – С водочки табу периодически снимается, теперь, слава Богу, нашим властям есть с кем воевать и кроме нее, родимой.
Короленя вдруг изменился в лице:
– Сергей Николаевич, давайте о политике говорить не будем.
– Какая тут политика? Сейчас каждый сам за себя: имеешь власть – имеешь все, потерял ее, кормилицу, – пиши пропало.
– Не все так просто. Никто не знает, где власть начинается и где заканчивается. Я уж не говорю о настоящих хозяевах.
– Вот так всегда! Вы, мужчины, все одинаковы: подняли рюмки за меня, а выпили за политику.
Деревенская хата. Филин наливает водку, пьет. Бусел ходит взад-вперед по хате.
– Не маячь, в глазах рябит, – просит Филин.
– Ну-ну…
– Не ну-нукай, а лучше подумай, как тебе повезло. Наняли бы другого – не встретились бы.
– Спасибо тебе, удружил так удружил! Сколько же тебе заплатили?
– Неплохо.
– А помощничек где, Прыщ, кажется? Может, яму отправился копать? Он с удовольствием меня живого в землю зароет, – допытывался Бусел.
– Прыщ поехал в Минск. А ты не кипятись, лучше закусывай и слушай меня.
– Виниться будешь? – вскипел капитан. – Скажешь, прости, кореш, неувязка вышла, не думал, не гадал, что бывшего друга пришить придется…
– Что ни делается, всё к лучшему. Не я, так кто-нибудь другой тебя туда без музыки спровадил бы, ты у них как кость в горле.
– У кого это, у них? – потянулся к бутылке Бусел.
– Подожди, успеешь, – Филин перехватил его руку. – Кому ты дорогу перешел, не знаю, но пока не напился, запомни: тебя я убил!..
– Как это убил?! Когда вот он – я?
– Объясняю. Мы знали того падлу, который шел на встречу с ментом, – Филин спохватился: – Я хотел сказать – с тобой. Мы должны были пришить милиционера, но на фотографии, которую мне всучили в последний момент, я узнал тебя, – Филин положил снимок на стол. – Ты отмечен крестиком.
– Такая же фотография лежит у меня на рабочем столе. Это мы год назад на день милиции…
– Выходит, кто-то из твоих коллег тебя сдал! – заключил Филин.
– Ты говори, да не заговаривайся! За каждого ручаюсь.
– Тут, кроме тебя, пять человек, фотограф шестой, и кто-то из них на тебе красный крестик поставил.
– А почему ты не отказался, когда меня узнал? Деньги глаза застили?
– Деньги тут ни при чем. Не отказался именно потому, что узнал. Пойми наконец, что я простой исполнитель. Я решил тебя спасти и, как видишь, мне это удалось. Гнилого Прыщ посадил на перо, сам влез в его одежду и пошел на встречу с тобой. Кстати, место встречи и пароль нам тоже сообщили. Так что кумекай, сыщик, откуда могут ноги расти. Встречу с Прыщом ты помнишь.
– Да, но только до того момента, как вошел в какую-то развалюху.
– В той развалюхе я тебя звезданул, ты уж извини, пришлось самому: Прыщ зол на вашего брата, мог и не рассчитать. А потом переодел тебя в шмотки Гнилого, а твою одежду натянул на него.
– Хочешь сказать, что тот человек должен сойти за покойного Бусла?
– Надеюсь, так и будет. Над Гнилым поработали – мать родная не узнает, а остальное – одежда, удостоверение, даже трусы на нем – твое. Ты уж извини, надо, чтобы комар носу не подточил. Повезло, что волосы у вас одного цвета, не пришлось голову отрезать…
– Словом, счастье мне привалило.
– Может, и так. Главное – ты жив, хотя для всех – покойник.
– Какое ж тут счастье?
– Должно быть, я слишком сильно тебя звезданул, туго соображаешь. Ты остался жив, меняй фамилию и хоть сто лет землю топчи. Станешь новым человеком – Ивановым, Сидоровым, кем захочешь. Дошло теперь?
