Зал суда. За большим длинным столом народный судья (женщина) и народные заседатели (мужчина и женщина). На скамье подсудимых – Колесник. Ядя в зале суда, она не сводит глаз с Колесника, но тот преднамеренно ее не замечает. И все же, когда их взгляды встретились, Колесник презрительно улыбнулся и, показывая свое к ней пренебрежение, плюнул под ноги. Ядя тихо заплакала.
Судья встает и зачитывает приговор:
– Именем Республики Беларусь гражданин Колесник Сергей Николаевич приговаривается…
Как вспышки, проносятся перед Ядей Купрейчик кадры из ее жизни.
ЗАГС. Ядя в белом подвенечном платье, рядом Виталий Шевцов в черном костюме. Играют марш Мендельсона. Женщина громогласно и торжественно объявляет:
– Теперь вы муж и жена…
Вновь зал суда.
На скамье подсудимых постаревший Виталий Шевцов. Он явно кого-то ищет глазами в зале. Ядя сидит с ребенком (девочкой) на руках.
Все встают. Судья читает:
– Именем Республики Беларусь! За хищение государственного и общественного имущества в особо крупных размерах гражданин Шевцов Виталий Сергеевич приговаривается…
Затемненная комната. В ней три человека, мужчина и две женщины. Мужчине лет пятьдесят, у него длинные с проседью волосы, очки в желтой оправе, одет в белый халат. Одна женщина пожилая, тоже в белом халате, вторая молодая и очень красивая. Пожилая сидит за спиной мужчины на диване, молодая – перед ним.
– Как наши дела, красавица? – спрашивает мужчина у девушки.
– Хорошо, доктор.
– Тогда начнем сеанс?
Девушка кивает и с готовностью закрывает глаза. Доктор встает, подходит к девушке, кладет руки на голову и тихо говорит:
– Расслабься… Ты совершенно спокойна. Перед твоими глазами море, тихое и спокойное. Слышен шум прибоя. Ты видишь себя на пляже. Тело наполняется приятной теплотой, настолько приятной, что даже начинает жечь груди, живот, бедра. Ты видишь на пляже мужчин и хочешь их, твое тело стремится в их объятья, ты хочешь их всех, слышишь: всех, всех, всех… Ты не будешь хотеть спать, только любить…
Девушка учащенно дышит, спина выпрямляется, руки начинают расстегивать пуговицы на кофточке.
– Нет, не теперь, – говорит доктор, – ты будешь любить только тех, кто скажет «Я хочу тебя».
Девушка застегивает пуговицы.
– А теперь открой глаза.
Девушка открыла глаза. Они безумно горели на ее разрумянившемся лице. Доктор повернулся к пожилой женщине, та тоже сидела с закрытыми глазами.
– Федоровна, очнись, тебе, старой, мой гипноз уже не нужен.
– Как сказать, доктор… После ваших слов мне не только своего старичка хочется.
– Зови стриженых, – садясь за стол, нахмурился доктор.
Женщина вышла, и через некоторое время в комнату входят два парня с обритыми головами. Один из них достает из кармана портмоне и, отсчитав доллары, молча кладет их на стол перед доктором. Доктор пересчитывает, прячет деньги в стол.
– Инструкцию помните? – спрашивает он у стриженых.
– Помним, доктор, сказка, а не инструкция.
– Вот и хорошо. Сегодня пятница, значит, до двадцати двух часов воскресенья она ваша. Не забудьте дать противозачаточные таблетки завтра утром и в воскресенье тоже утром.
Стриженые уводят девушку. Входит пожилая женщина. Доктор достает из стола стодолларовую купюру, отдает женщине. Та молча прячет ее. Потом они подходят к окну и наблюдают за тем, как стриженые увозят девушку на машине.
Машина («каблук») остановилась, послышались голоса. Говорили двое. Бусел узнал хриплый баритон человека из парка.
– Филин, а может, сейчас избавимся от легавого?
– Ты вот что, заруби на своем прыщавом носу, не то откручу его нечаянно вместе с плешивой головой: мент должен жить! И пока я не приму другого решения, ни один волос с его головы не упадет. Усек?
– Да я-то что? Я к тому, чтобы не сбежал!..
– Вот тогда точно голову оторву. Посмотри, живой он там или нет, может, мертвеца привезли.
Человек долго возился с замком.
– Жив, легавый? – по глазам Бусла резанул луч света. – Живой. Он, падла, всю машину заблевал…
– Если я тебя садану так, как его, ты в штаны наложишь, а может, прямиком в могилевскую губернию отправишься. Вытаскивай, в погреб отнесем.
– Облеванного не понесу! Пускай в будке валяется, утром все равно в расход!
– Прыщ, делай, что говорят! – Филин ударил сообщника.
Послышался стон, фонарик упал на землю и погас.
Бусла схватили за ноги и вывалили из машины. Он больно ударился, и его опять вырвало.
– Как мы его такого понесем? – Прыщ волоком потащил капитана подальше от машины. – Пускай тут блюет. Может, ноги развяжем, в падлу легавого носить!
– В погребе развяжем. Да смотри, чтоб мент на лестнице шею не сломал.
– Поможем, если сам не свернет. Цацкаешься с ним, как с братом, а я их, ментов, ненавижу…
Бусла потащили в дом.
На скользкой, поросшей плесенью кирпичной стене проступали крупные капли воды. Прыщ посветил фонариком в лицо капитана и, сопя, пробурчал:
– Была б моя воля, давно б кишки выпустил.
– А ты выпусти, – прохрипел Бусел.
– С удовольствием пришью, только не сейчас, попозже, – он достал финку, перерезал веревку на ногах. – Живи, падла, ночь у тебя точно осталась.
