Мальчишник был назначен на девять вечера. На него были приглашены тридцать два лэрна, включая двух мужчин не из группы «подлиз» — лэрн Август Ленор-аст и некий Анигер Тремс. Список гостей для мальчишника Вейнор получил от Тристана, поэтому приглашал строго по нему. Только с одним именем у него возникла проблема. Найти Анигер Тремс оказалось довольно проблематично: он был не из высшего света, поэтому о нём мало кто знал. Помогла лэрну Пиона, которая несколько раз видела Тремса в своём заведении и «вспомнила», что в последний раз мужчина пришёл в компании лэрна Августа Ленор-аста.
На собственный мальчишник Тристан Дельт-гор слегка опоздал. Преднамеренно, разумеется. Гости к тому моменту уже собрались и успели пропустить пару бокалов за «счастье» жениха. Столы и диваны в ресторане сдвинули ближе, отчего каждый мог занять место в кругу знакомых, но при этом не отделиться от остальных гостей. Девушки сменили свои цветочные костюмы на «наряды» невест: белые чулочки с бантиками, короткие белые рубахи, украшенные кружевами и цветочными вышивками, на голове каждой красовался венок из белых искусственных цветов с приколотой фатой. Даже Пиона сменила свой вечный чёрный пиджак на белый и надела на голову венок из искусственных ромашек, но без фаты.
Главного виновника торжества встретили бурно: ему аплодировали и выкрикивали поздравления, среди которых то и дело слышались слова сочувствия. Дельт-гор-младший, словно актер на сцене, шуточно раскланялся и поблагодарил всех за то, что они пришли разделить с ним последний день свободы.
Дальше мальчишник протекал так же, как и сотни других мальчишников. Мужчины пили, разговаривали, обсуждали женщин и откровенно сочувствовали жениху. Тристан слушал их со снисходительной усмешкой на губах. У лэрна всегда и на всё была своя точка зрения, поэтому его забавляли поддакивания друг другу. Лишь пять лэрнов из присутствующих были женаты, все остальные — холостяки. Женатые мужчины почти ничего не говорили, лишь один дал Тристану совет: «Брак — это своего рода укрощение хищника. Если не забывать заботиться и приласкивать супругу, то в доме у вас всегда будут покой и уют. И никогда не дарите любовнице украшения дороже, чем дарите жене! Измену супруга ещё сможет простить, а вот дешёвые украшения — никогда».
— На это раз вы примите мои поздравления, лэрн Дельт-гор?
Тристан поднял голову и посмотрел в лицо Анигеру Тремсу. На мужчине были надеты всё те же очки с красными стеклами, а на губах играла лёгкая улыбка.
— Раз в этот вы решили их преподнести мне не возле входа в уборную, то да, приму, — с нарочитой серьёзностью ответил Тристан и улыбнулся, давая понять, что шутит.
— Я предпочитаю пустым поздравлениям важную информацию, — с этими словами Тремс протянул Дельт-гору чёрную кожаную папку. — Это ваш подарок. Ознакомьтесь, как будет время, лэрн Дельт-гор.
Тремс отошёл к столу, где сидел Ленор-аст и ещё несколько лэрнов. Тристан оглядел папку и решил действительно просмотреть её содержимое в свободное время. Хотя интерес требовал открыть её тут же, чтобы узнать, что же загадочный мужчина решил ему преподнести в качестве подарка. Неужели компромат на главу дома Баргарон?
Приблизительно через час, когда гости уже были навеселе и потянули руки к присутствующим «невестам», Вейнор выбрался из-за стола, постучал по стакану вилкой, желая привлечь внимание, и торжественно произнёс:
— У меня для нашего всеми уважаемого друга есть подарок, — по сигналу его руки свет в зале приглушили, а место, где стоял лэрн, высветили узким лучом. — Встречайте обворожительную Мэрию!
Первой женщиной, оголившейся под музыку в Торении, была вовсе не проститутка, а актриса-танцовщица одного небольшого захудалого театра. Вейнор за свою сумасшедшую для этой страны идею предложил ей цену, от которой женщина просто не могла отказаться.
Пианист заиграл медленную лирическую мелодию, и перед десятками мужских глаз появилась невысокая хрупкая девушка с водопадом тёмных волос. Она была облачена в тонкий белый шёлк от шеи до самых ступней. Лэрны загалдели, но когда девушка начала двигаться под музыку, голоса резко смолкли, и жадные взгляды устремились на неё. Её движения были медленными и пластичными, словно у змеи. Она гладила себя руками по шее, ключицам, грудям, животу, бедрам. Плавно приподнимала и опускала юбку, дразня и будоража. Когда девушка подняла ногу на стул и принялась медленно стаскивать с ноги чулок, многие мужчины даже задержали дыхание. Чулок улетел куда-то в толпу лэрнов, за ним последовал и второй. Девушка закружилась, вновь задвигалась плавно, выгибалась, гладила уже оголившиеся ноги. Нарочито медленно она стянула юбку и осталась в одной рубахе, едва прикрывающей молодые ягодицы.
Тристан тоже зачарованно смотрел на танцовщицу, взбудораженный этим откровенно соблазнительным танцем. В мыслях он уже вовсю представлял, какими именно способами будет проверять пластику и гладкость её тела. Своим подарком он решил насладиться сполна в последнюю «холостяцкую» ночь.
