Девушка подцепила подол рубахи и резко потянула её вверх, представ пред лэрнами полностью обнаженной. Она застыла с поднятыми руками. Музыка смолкла. Несколько длинных секунд стояла абсолютная тишина, а затем ресторан наполнился шквалом аплодисментов и криками «Браво!»
— Если бы подобное показывали в театре, то я бы ходил на каждое представление! — закричал на ухо Тристану сидящий рядом с ним лэрн.
В этот самый момент под грохот аплодисментов и криков похвалы в ресторан ворвались около двух дюжин лэри. Подвыпившие мужчины приняли это за продолжение шоу (все понимали, что танцовщица достанется Дельт-гору) и принялись аплодировать сильней, а лэри растерялись, не ожидая такого бурного приёма. Непонимание продолжалось до той секунды, пока Вейнор Карвен-энт, наконец-то отошедший от шока, не закричал во всю глотку, перекрикивая аплодисменты:
— Включите свет!
Вместе с ним раздался ещё один изумлённый мужской голос, признавший в одной из лэри свою сестру:
— Катрина?!
Свет в зале до сих пор был приглушён, но после крика лэрна Карвен-энта, он ярко вспыхнул. Аплодисменты мгновенно стихли. Начался форменный сумасшедший дом: лэрны, признавшие в новоприбывших женщинах своих родственниц или знакомых, кричали и требовали объяснений, лэри плакали и не в силах были ничего сказать, а Дельт-гор наблюдал за всем этим и откровенно веселился. Оглядев зал насмешливым взглядом, Тристан увидел Августа Ленор-аста и Анигера Тремса. И если первый в шоке и даже ужасе смотрел на происходящие, то Тремс… Тремс спокойно сидел на своём месте, расслабленно откинувшись на спинку дивана, и улыбался странной довольной улыбкой, словно всё здесь происходящее было спектаклем, который он спланировал, и сейчас с довольством наблюдал за плодами своей работой. Поймав взгляд Тристана, Тремс схватил свой стакан и отсалютовал лэрну.
Открыв глаза, Тристан несколько секунд лежал и смотрел в потолок. В голове в панике металась лишь одна мысль: «Завтра я стану женатым мужчиной!.. Завтра я стану женатым мужчиной!.. Завтра я стану женатым мужчиной!»
Тристана можно было назвать оптимистом. Лэрн ко всему пытался относиться с лёгкостью и насмешкой. В его жизни было мало вещей, которые могли довести его до паники, уныния или печали. Это была одна из причин, почему многие тянулись к нему: рядом с лэрном они тоже начинали думать, что жизнь не такая уж и паршивая вещь, стоит лишь взглянуть на неё под другим углом.
Сейчас Тристан себя не узнавал. Он, кто так легко принял предложение Регины, кто спокойно распинался перед родителями, что не может оставить лэри в беде и кто с насмешкой отзывался о своём будущем браке перед лэрнами, сейчас паниковал!
Сердце в груди Тристана билось, словно сумасшедшее, ладони вспотели, а в голове всё крутилась эта одна проклятая мысль:
«УЖЕ ЗАВТРА Я СТАНУ ЖЕНАТЫМ МУЖЧИНОЙ!»
Тристан попытался успокоиться, делать глубокие вдохи и выдохи, даже начал мысленно говорить себе, что Регина хорошая женщина и идеально подходит для брака. Правда, тут же остановился. Получалось, словно он пытается себя уговорить.
Лэрн поднял руку и взглянул на кольцо на указательном пальце.
Ему хотелось всё бросить. Отказаться от этой затеи, но… стоило увидеть кольцо, как мужчина отчетливо понял: он не сможет подвести Регину. Она набралась храбрости, доверилась ему и терпела все придирки его матушки. Разрешила себя поцеловать…
Тристан успокоился, паника сменилась уверенностью. Откинув одеяло, лэрн поднялся на ноги и схватился за голову. Пока мужчина лежал, он не чувствовал эту ноющую боль, а из-за того, что резко поднялся, ощутил вдвойне.
Мальчишник закончился развозом подвыпивших лэри по домам. После Тристан, Вейнер и ещё несколько лэрнов вернулись в бордель. Соблазнительная танцовщица скрылась во время происшествия с лэри, а другие «невесты» в ту ночь лэрну были неинтересны. Душа вначале желала чего-то нового и необычного, а потом уже стало наплевать и хотелось только выпить. В результате лэрны пили до рассвета, и последствия этого Тристан не смог полностью убрать даже своей магией. Голова всё равно болела, и давило где-то в затылке. Помочь в этой ситуации могло только одно средство.
Подойдя к столу, Тристан схватил колокольчик и затряс им. Не прошло и трёх минут, как в спальню вошёл секретарь Дельт-гора — Вильям Оркист. В руках секретарь нёс поднос, а на нём — кружку с крепким чёрным чаем и утреннюю газету.
Тристан схватил кружку, зажмурился и осушил её несколькими большими глотками. К удивлению, самый нелюбимый напиток был единственным, что могло помочь лэрну при похмелье. Насмешка судьбы, не иначе.
— Напомни мне повысить тебе жалование, Вильям.
— Непременно, лэрн, — серьёзно ответил секретарь.
Тристан после каждого похмелья просил напомнить ему про повышение жалования, но Вильям Оркист ни разу не напомнил об этом. Его жалование и так составляло приличную сумму.
Оркист уже многие годы работал на Дельт-гора-младшего, поэтому отношения у них сложились компанейские, но не переходящие границу начальника и подчинённого.
Когда Тристан вернул кружку на поднос, Вильям добавил:
