— Повернись! — мужчина хотел попросить мягко, но из-за резкости и внезапно охрипшего голоса получился грубый приказ. Лэрн попытался извиниться, но Регина уже послушно повернулась к нему спиной, с одной стороны, удивив, с другой — доставив довольство мужскому эго. Несколько секунд Тристан нежился в этом мужском чувстве власти, а вот Регина изумилась: она подчинилась мужчине! Тело повиновалось само, и лишь затем в душе шевельнулся протест. Девушка закрыла глаза и сильней прижала чужую одежду к груди. В душе появлялись странные, непонятные, чуждые для неё чувства. Но почему не было страха? Почему она не боялась повернуться к нему спиной? Почему не противилась и повиновалась? Регина столько делала и ещё сделает для свободы, а тут так легко и просто исполняет приказ мужчины.
«Успокойся! — одёрнула себе лэри. — Тебе просто нужно помочь снять платье, и сейчас эту помощь может оказать только Тристан. Ты это понимаешь, поэтому повернулась к нему. Не нужно придавать этому большое значение!»
Тристан сделал шаг вперёд и оказался возле Регины. Собрал её волосы и перекинул через правое плечо, словно случайно провёл по шее, вызвав у девушки приятные мурашки, пробежавшие вслед за тёплыми пальцами. У Регины была длинная тонкая шея, небольшие острые плечи и с левой стороны шеи, под ухом, две тёмные родинки. Платье было застегнуто на две дюжины маленьких белых пуговиц. Пальцы вдруг задрожали, когда мужчина расстегнул первую, у самых корней волос на затылке. Тристан тут же принялся считать расстёгнутые пуговицы, чтобы не дать мыслям утечь в другое русло.
Две… три… четыре… пять… шесть… семь… восемь… девять… десять… одиннадцать…
Пуговицы кончились слишком быстро. Несколько секунд Тристан боролся с искушением и проиграл: слегка приспустил платье с плеч жены и прикоснулся губами к шее там, где недавно провёл пальцами. Регина вздрогнула от неожиданности, и лэрн тут же отпрянул, хрипло произнёс, перейдя на вежливый тон:
— Дальше вы сами, — резко развернулся и направился вон из комнаты. У дверей его догнал тихий голос:
— Спасибо, Тристан.
Когда дверь за мужчиной закрылась, Регина напряжённо выдохнула и села на пол, словно утратила все силы. Прижала ладонь к щеке и почувствовала, насколько она горячая. Её переполняла такая гамма чувств, что ей казалось: она сейчас взорвётся, как перегретый двигатель.
«Ради подобного стоило подчиниться, — мелькнула мысль словно чужая. Регина потрясла головой, изгоняя её туда, откуда она появилась, и включила привычную рациональность — Это просто гормоны и заложенный в голове инстинкт размножения, как у любого живого существа. Если бы на месте Тристана был кто-то другой, то ты реагировала бы так же».
Стоило представить на месте мужа одного из его приятелей, как в душе появились протест и тошнота. Нет, дело было не только в гормонах и функции размножения. Дело было в Тристане…
Желая не дать мыслям расплодиться, Регина резко вскочила и принялась раздеваться. Тяжёлое свадебное платье улетело на деревянную спинку кровати, и лэри вздохнула от облегчения и лёгкости в теле, затем замешкалась, перевела взгляд с мужской рубахи на штаны. Её тонкая лёгкая рубашка, одетая под свадебное платье, совсем не подходила под предложенную Тристаном одежду. Придется её снять и надеть на голое тело… Чужую мужскую одежду, пахнущую незнакомым мылом. Хорошо хоть халат муж захватил.
Муж… Её муж… Её супруг Тристан Дельт-гор.
Звучит странно. Вовсе не отталкивающе, как когда-то. Может, потому что с этим словом теперь в голове появляется образ улыбчивого мужчины с озорными, пронзительно-синими глазами? Не кто-то эфемерный и незнакомый, а уже определенный человек. Ещё не родной, но уже привычный. Ещё не познанный, но уже знакомый.
Регина стянула с тела нижнюю рубашку и спрятала к той, что лежала на кровати — под подушку. Надела великоватую в плечах и талии, но прикрывающую ягодицы рубашку, натянула штаны, закуталась в халат, подвязав пояс на животе, чтобы поддержать заодно и брюки.
Стук в дверь раздался, когда она подворачивала левый рукав на халате.
— Можно?
— Да! Входи!
Волосы у Тристана были мокрые, отчего они потемнели и стали цвета тёмного золота, отяжелели и прилипли к шее. В одной руке мужчина нёс алюминиевый таз и жёлтое полотенце, в другой — литровый кувшин с тёплой водой. Поставив кувшин и таз на пол, лэрн перекинул полотенце через шею и произнёс:
— Давай помогу.
Регина вытянула обе руки, и муж быстро закатал рукава выше локтей, затем отодвинул со столика «взятку», поставил таз и, достав из кармана в штанах бронзовую мыльницу, протянул Регине.
Внутри оказалось мыло: новое, тёмно-зелёное, пахнущее мятой.
— Если ты предпочитаешь мяту только с чаем, то мы потом купим тебе другие ванные принадлежности, — сказал Тристан, когда лэри с удивлением на него взглянула.
