— Спасибо, — только и смогла выдавить из себя Регина, наклонилась над тазом, подставила руки под струю воды. Пока смывала краску с лица, с насмешкой думала о том, что о подобном ни одна из женщин ей не говорила. Неужели ни одной из них муж не помог ни переодеться, ни смыть косметику? Скорее всего, это делала служанка, а муж в это время ждал, пока жена ляжет на кровать и подтянет рубаху до живота. А если и помог бы, то лишь за тем, чтобы самолично уложить в кровать и задрать рубаху. Интересно, как бы повёл себя Тристан, если бы их брак был не договорным, а настоящим? Одолжил бы он свою одежду, сходил бы за водой, слил бы её на руки и подал бы полотенце?
Регина с силой стряхнула воду с рук и яростно вытерла полотенцем лицо.
О чём она только думает?!
Тристан с улыбкой следил за женой. Регина была ниже его на полголовы, но худенькой, вытянутой, словно молодое деревце, а в его халате девушка вовсе выглядела маленькой, хрупкой, трогательно ранимой.
У Золотого повесы было много разных женщин: сногсшибательно красивых, одним лишь взглядом ставивших мужчин на колени; милых и симпатичных, умеющих мастерски играть на струнах мужских желаний; очаровательных и хитрых, пытающихся с его помощью дотянуться до лучшей жизни; опытных и знающих чего хотят, с которыми он проводил приятные ночи без обязательств и тайных умыслов. Но никогда не было невинной девушки. Они были для него табу. Даже у Золотого повесы имелись свои принципы. Поэтому рядом с Региной мужчина и волновался, словно неопытный юнец. Лэрн всегда чётко знал, чего от него хочет женщина: удовольствий, денег, повышения статуса, привлечение внимания. И он так же всегда чётко знал, чего хочет получить взамен. Но Регина была необычной женщиной, и это касалось не только загадочного прошлого и окутывающих её, словно кокон, тайн. Умная, начитанная, разумная, то тихая мышка, то сильная львица, сумевшая отбиться от нападения других хищниц. Всегда со спокойной маской на лице, но через которую всё же проступают эмоции: веселье, улыбка, печаль, решительность, любопытство, упрямство, удивление, смущение… Последнее особенно доставляло радость, ведь это Тристан заставлял её щёки окрашиваться в приятный розоватый цвет.
«Вы словно поменялись местами», — всплыли в голове слова матушки.
Пусть так, но сейчас он видел перед собой маленькую хрупкую девушку в большом мужском халате с чёрными разводами под глазами — косметика оказалась хорошей и так легко стираться не желала.
— Что случилось? — с удивлением спросила Регина, переведя взгляд на подхихикивающего мужа. Взглянула на полотенце, увидела чёрные пятна и со вздохом спросила: — Ужасно выгляжу?
Тристан не выдержал и рассмеялся громче, а затем заявил:
— Зато теперь ты сама сможешь давать совет для первой брачной ночи!
— Какой? — не сообразила лэри.
— Вместо деревянной ложки лучше захватить с собой вещество для смывания косметики!
Они проговорили до самого рассвета. Говорил в основном Тристан: о своём детстве, о проказах и баловстве, о мечтах и желаниях.
— Дрессировщиком слонов? — восхищённо переспросила Регина, закидывая в рот половинку шоколадной конфеты.
Последнюю конфету лэрн хотел отдать прекрасной лэри, но лэри решила иначе и разрезала её пополам фруктовым ножом.
— Да, — с улыбкой подтвердил Тристан и хлебнул бренди. От шампанского они отказались и медленно тянули любимые напитки: бренди и виски, который девушка попросила разбавить кубиками льда. — Мне дядя Офрен, двоюродный брат моего отца, на день рождения подарил книгу. Он всегда, на любой праздник, приносил только книги, говоря, что это лучший подарок. Он считал, что книга — это самое большое достояния человека. Ни машины, ни паровые котлы, ни дирижабли, ни поезда, а книги.
— Твой дядя — интересный человек.
— Был, — поправил Тристан и вновь отпил. — Был интересным человеком и слегка сумасшедшим. Он боготворил книги, имел огромную библиотеку и никому не разрешал к ней прикасаться. И погиб, когда одну из ножек шкафа съели термиты, а он упал на него. Отец потом пожертвовал все его книги в городскую библиотеку.
— Благородно, — сказала Регина.
— Просто их некому было оставлять, — отмахнулся Тристан пальцами, в которых была зажата виноградинка. — У дяди не было ни жены, ни детей. Он был последним носителем фамилии Борреш-гор. Незавидная участь, — приглушенно произнёс лэрн вглубь стакана и встрепенулся: — О чём я до этого рассказывал?
— О том, что в детстве ты хотел стать дрессировщиком слонов, — напомнила девушка.
