Молодая женщина с ребенком, которая тоже ночевала в приюте, сообщила нам адрес ресторана с африканской кухней, где можно было относительно недорого поесть. В основном в это заведение приходили неквалифицированные рабочие — мусорщики и дворники с низкими заработками. Персонал ресторана встретил нас гостеприимно, получить столик оказалось не проблемой.
Позади больших столов-прилавков три женщины в африканских платьях готовили на больших сковородах традиционные африканские блюда.
Старый беззубый мужчина, сидевший перед ящиком для сбора милостыни, встретил нас улыбкой. За несколько франков мы сытно поели под ритмы тамтама. Моим любимым кушаньем был тшеп[17]; от одного запаха которого у меня потекли слюнки. От гостеприимной ресторанной атмосферы на душе становилось теплее.
Но, покончив с едой, мы вынуждены были покинуть это волшебное место и бродить где-то еще несколько часов. Моя мать сгибалась под тяжестью мрачных мыслей. Словно курица, всегда готовая защищать своих цыплят. Я догадывалась, о чем она думает, а Мелисса и братья страдали, постоянно жаловались и просились назад, в Алжир.
Мать была на грани, хотя не говорила об этом. Я видела это и знала! Она упрекала себя за то, что мы оказались в подобной ситуации. Как и мать, я тоже сердилась на себя — за то, что не могу ничего сделать. Но надо держаться. Мы должны бороться, иначе все наши усилия будут напрасными.
Проведя несколько часов на улице, потом в диспансере, мы перешли в ресторан «Макдональдс» на улице Жана Жореса. И вдруг мать заплакала. Я часто видела, как она плачет, но все равно не могла привыкнуть к ее слезам!
А она все плакала, потому что чувствовала себя ответственной за все, что с нами произошло. Взволнованные ее слезами, мы с Мелиссой старались найти подходящие слова. Даже если я не ждала ничего хорошего от ближайшего будущего, мне хотелось, чтобы она снова поверила в себя и свои силы.
— Не расстраивайся, мамочка, все будет хорошо. Все скоро образуется. Главное, что мы вместе и в безопасности, не так ли? Эти два небольших словечка безопасность и вместе были сказаны, кстати, чтобы ее успокоить, — такие простые, но такие важные.
На следующее утро кашель у Риана не прекратился, и мать снова попыталась умилостивить мадам Танги. Как только она зашла в ее кабинет, вслед за ней проскользнул и Риан, которого сразу же стошнило прямо на свежевыкрашенный пол.
Мадам Танги страшно разозлилась. Все, кто находился в большом зале, слышали ее вопль в приоткрытую дверь кабинета.
— Этот свинтус испортил пол, который только что выкрасили! Немедленно убирайте все!
При виде разъяренной фурии Риан расплакался. Мать попросила меня успокоить малыша.
— Сразу видно, что у вас нет своих детей! Вы просто злобная истеричка! — в свою очередь крикнула мать. — Счастливы дети, у которых нет такой матери, как вы!
— Вы осмеливаетесь меня оскорблять!
— Вы назвали моего сына свинтусом! Я защищаю его и в этом могу зайти очень далеко, даже поколотить вас, если понадобится.
— Я не хочу больше видеть вас в этом приюте. Ни сейчас, ни, тем более, вечером.
— Слава богу, приют вам не принадлежит! Сегодня вечером я вернусь как ни в чем не бывало, это мое право.
— А вот посмотрим!
— Да, посмотрим!
Собрав вещи, мы покинули приют на день. Мать сразу же связалась с нашим социальным куратором, но мадам Танги уже успела поговорить с ней и, конечно же, изложила факты в искаженном виде. К счастью, у нас было много свидетелей, которые могли подтвердить наши слова. Наш куратор пообещала матери лично провести служебное расследование, но в любом случае мы имели право вечером вернуться в приют. Что мы и сделали с превеликим удовольствием. После ужина мать пригласил к себе на разговор заведующий приютом. Он принес извинения за поведение своей сотрудницы, сказав, что мать может подать на нее жалобу.
Это история потрясла нас, особенно Риана, который винил себя в происшедшем. Ведь это его стошнило. Бедняжка! Я несколько раз за вечер повторяла ему, что он совсем не виноват, что это вполне естественно, когда человека тошнит во время болезни, и что мадам Танги сама виновата, потому что вела себя некорректно и не имела никакого права подвергать ребенка подобной психической нагрузке.
Я была особенно горда за свою мать, за ее поведение с мадам Танги. Какая женщина! Такая маленькая и хрупкая, она смогла выпустить когти, когда возникла необходимость защитить своих детей! Настоящая волчица! Здорово, ведь речь шла именно о нашей защите.
После недели проживания в приюте нас переселили в гостиницу на другом конце города. Социальная служба должна была платить хозяевам жилья до тех пор, пока мы не найдем решение получше, возможно, через несколько месяцев. Близнецы стали посещать детский сад, а Мелисса с большим удовольствием пошла в школу. Конец скитаниям! Наконец для них настала более-менее нормальная жизнь. Я могла вздохнуть с облегчением. Возможно, мне тоже удастся найти работу.
