Сейчас, высоко поднимая ноги, чтобы не марать туфли и наполовину голые ступни во внезапно влажной траве, я чётко осознала, что в груди слегка сдавливает от тоски, когда я думаю об Обвале Чертей. Не то чтобы там было хорошо… Трудно назвать место, где собрались самые вспыльчивые и непредсказуемые личности Вириза, начиная от примитивного ненавистника Лирайцев и заканчивая вечно обкуренной девушкой, которой палец в рот не клади — проглотит тушу целиком. Но, несмотря на частые препирания, колкости и даже избиения, там было… спокойно?.. Мне не приходилось всё время прятаться и притворяться, словно меня нет, как в собственном доме, потому что я опасалась встретиться с кем-то из семьи. В какой-то момент моей жизни там от отчаяния от попыток заговорить с матерью, задобрить брата или испытать хоть что-то похожее на сестринскую любовь к Михаилу я просто сдалась. Словно чувствовала, что с каждым моим словом, с каждой мольбой обратить на себя внимание и показать, что я не чудовище с рождения, что меня не стоит бояться, что-то внутри меня натягивается. И не просто струна, которая норовит вот-вот треснуть на изношенной и расстроенной гитаре… Нет, что-то другое, что-то более прочное, что растёт вместе с нашим телом. Словно стержень, который помогает мне держать лицо и не согнуть спину под натиском Ворона. Когда я почувствовала, что больше не выдержу холода матери и старшего брата. Когда поняла, что единственными моими союзниками могут быть я и Ворон, который каждый раз разрывает мою спину изнутри. Когда потеряла надежду стать частью семьи… Именно тогда я почувствовала, что что-то вот-вот сломается. Я могла представить треск того стержня, который удерживал меня от падения в бездну тьмы и одиночества. Словно хруст собственных костей, он оглушал меня своими жалкими скрипами боли, которую я ежедневно прятала в себе, лишь бы не стать подтверждением той мрачной стороны глубоко внутри, которая давала полное право ненавидеть и бояться меня. И прежде чем я позволила чему-то внутри себя разбиться, я просто перестала бороться. Я стала призраком в собственном доме, а моя семья учтиво делала вид, что меня и вовсе не было… Только недавно я осознала, что не была единственной причиной, спобосной сломить меня… И что невозможно защищать себя от падения, когда ты уже падаешь.
— Возвращаясь к вопросу об оружии… — начал снова Мика, и его звонкий голос выдернул меня из мыслей, заставляя понять, что мы уже находимся возле кареты. На её дверцах были вырезаны кривоватые спирали, узорчато огибающие ручки.
— Ох, чтоб меня бестии сожрали, честное слово, уродец, ты иногда можешь быть таким занудным, — не сдержалась Шарлотта, посылая Мике милую полуулыбку-полуоскал в ответ на его убийственный взгляд. — Взяли мы ваши безделушки, не переживай. А ты, ковбой, выкладывай, далеко до твоего дома?
— Нам бы сейчас не помешал твой братец, — сказал мне Мика, когда Рональд заколебался перед ответом.
— Ещё чего, — фыркнула Рузанна, не дав мне вставить и слово. — И без
— Если пойдём пешком, то доберёмся примерно через полчаса, — наконец сказал Рональд, оглянувшись назад.
— Стоит говорить, что будет, если ты ведёшь нас в западню? — задал вопрос Николай, отдёргивая рукава белой рубашки. — Я терпелив, но не уверен, что мои друзья могут похвастаться тем же.
— Да-да, я помню, — Миб демонстративно закатил глаза, слегка качнувшись назад и натыкаясь на Томаса. Я подняла взгляд на хмурого Войда и сама свела брови, потому что внезапно его суровое лицо сделалось знакомым. — Зачем мне вас обманывать? Я рискую больше, чем вы…
— Я поцелую твоего сына в лобик на ночь от твоего имени, — оскалила зубы Рузанна, щёлкнув языком.
— Так не терпится, чтобы я познакомил тебя с семьёй?
— Значит пойдём пешком, — вслух раздумывал Николай, не обращая внимание на спорящих Мибов. В особенности на Рузанну, над головой которой словно сошлись грозовые тучи, откидывая на лицо завесу мрака. — Шарлотта и Саша останутся здесь.
— И пропустить всё веселье? Ну уж нет, — Шарлотта твёрдым шагом с видом, не терпящим возражений, прошла к задней части кареты, куда тянулись тёмные завитки непонятного мне рисунка. Дабы не привлекать к себе лишнего внимания, разъезжая на королевской карете, Шарлотта позаботилась о том, чтобы раздобыть нам непримечательную повозочку. Какими способами она её достала, я, да и никто другой не спрашивали.
— Ну что за нрав… — таким же тоном еле-слышно пробормотал Николай, последовав за девушкой и тем самым призывая нас идти за ним. — Я говорю серьёзно, Шарлотта. Тебе лучше остаться здесь. Более того, у тебя будет компания, — я не могла видеть лица Николая, но зато с уверенностью могла сказать, что при этих словах на нём заиграла издевательская улыбка.
— Тебе снова начать объяснять, что я сама решаю, что мне делать? — принцесса, не глядя на Гриила, принялась шерстить руками под изогнутыми, корявыми линиями. Её длинные пальцы настойчиво проводили по контурам железных узоров, которые своей изношенностью больше напоминали отделившееся половицы и занозы, нежели когда-то плавные линии.
