— Представить не могу, каково тебе, — я слегка помотала головой. — У меня не самые лучшие отношения с братьями. Со старшим так вообще всё плохо, но если бы умер Михаил… Хоть мы и особо не общались, но он всегда был на виду. Мне бы точно стало не по себе.
— С Денисом у меня были не самые лучшие отношения, — признался Николай, смотря на Томаса. Уже успела опуститься глубокая ночь, и меня начал пробивать лёгкий озноб даже сквозь плащ. — У него накопилось множество проблем за последние годы. Я часто уезжал из страны по поручениями Короля, а с остальными Денис полностью разрушил отношения.
— Что значит «разрушил»? — осторожно спросила я, с болью отмечая глубокую печаль Николая.
— У него была зависимость, Красавица, — с грустной кривой улыбкой пояснил Гриил. — От дурмана Друмов.
Все слова сожаления вмиг улетучились.
Друмы способны вырабатывать любые виды дыма и тумана. Как например, ядовитые. Тогда в лесу Друм, на которого я спустила дар Вестника смерти, был охвачен горячей лихорадкой, оставленной после использования ядовитого дыма. Карина вообще всегда находилась под действием собственного дурмана. Правда небольшой дозы, ведь Аггнийское железо мешало ей полностью использовать свои способности.
Но связываться с Друмами, которые торгуют наркотическим дурманом… Это чистое безумие. Очень немногим удаётся восстановиться после такой зависимости. Дурман сказывается на здоровии человека, его органах и даре. Мало удивительного, что брат Николая не смог пережить такую зависимость…
Вслух я, конечно же, этого не сказала.
— Я не знала твоего брата, но мне хочется думать, что он не заслужил такого конца, — мягким тоном заговорила я.
— Когда-то, может, и не заслуживал, — пробормотал Николай и потянулся к карману штанов.
Через секунду в его ладонях появилась белая лента… точнее, повязка. Такая же как и на моём бедре. Гриил сделал ко мне ещё один шаг, вытягивая руку. Я молча взяла повязку и принялась заматывать правую ладонь. Мысль о том, чтобы попросить Николая помочь, даже не возникла у меня в голове. Уж раны я умела себе перевязывать, даже одной рукой.
Быстро закончив перекрывать плотной тканью все пострадавшие места на ладони, я шумно выдохнула. Томас что-то забурчал позади, но быстро смолк. Я подняла голову к небу, всматриваясь на этот раз ясным взглядом в звёзды. Но небо было абсолютно чистым. Тёмно-синий купол распростёрся над нашими головами без привычных бликов. Только редкие волны скрытых облаков рассекали темень.
— Чтоб мне в гробу перевернуться, скоро же Реонасум… — прошептала я, не отводя взгляда от чистого неба. — Я совсем забыла.
— Реонасум? Что-то знакомое, — раздался голос Николая, что до этого тихо стоял рядом. — Отклик падших костей, кажется?
— Верно, — я опустила голову, чувствуя лёгкую боль в шее. — Бывал на нём?
— Нет, не повезло застать этот обычай, — Николай опечаленно поджал губы, выражая досаду. — Обидно, ведь это одна из немногих традиций, к которой причастны Лирайцы. А они довольно… невозмутимы.
Я подорвалась было исправить Гриила и напомнить ему, что я тоже из Лирая. Но осеклась, вспоминая, что уже давно не принадлежу этому клану. Да и вряд ли когда-то принадлежала. Судя по быстрому внимательному взгляду Николая, он спохватился подумать о том же.
— Я тоже никогда его не отмечала, — призналась я.
— Неужели? — светлые брови Гриила изогнулись в удивлении. — Это же одно из самых важных событий в году для Вириза. Чествовать голоса ваших предков на холме сумрака.
— Да, знаю, но очень часто в этот день мне наносили печати, и у меня просто не было сил куда-либо идти. А в остальные… В общем, моя родня не горела желанием брать меня с собой. Однажды мне удалось вырваться и сбежать из дома, но дорогу к холму сумрака я так и не нашла.
Николай лишь молча поджал губы. Рассказывать о том, как в ту ночь Иван толкнул меня так, что я налетела головой на книжную полку, я не стала. Они вернулись раньше с праздника, а я петляла по улицам, стараясь отыскать обратную дорогу. Матери и Ивану не понравилось моё отсутствие. Но если Василиса ограничилась лишь отработками у Аггнийцев (куда меня посылали всего дважды), то Иван был в ярости. Лёгкое сотрясение и головные боли на протяжении двух недель — яркое тому подтверждение.
