Дыхание стало приходить в норму. Я провела левой рукой по здоровому бедру. Тёмное небо уже перестало кружиться над моей головой, и я посмотрела вниз. Помнится мне, Николай говорил, что где-то есть ручей. Я повернула голову, чтобы глянуть где Гриил и Томас, о которых я напрочь забыла. Войд развалился на влажной траве, и даже в темноте его лицо показалось мне бледным. Я обвела взглядом ближайшие деревья, но нигде не увидела Николая. Тогда глянула на правую ладонь, чтобы оценить серьёзность раны. Каково же было моё удивление, когда на месте царапины я увидела лишь чистый глубокий порез. Без засохшей грязи и крови того Кима. Моя ладонь была чистой, хоть и не целой. Затем я посмотрела на бедро, и то оказалось перевезяно белой лентой. На ней виднелась всего пара капель уже засохшей крови.
Не обращая внимания на боль, я встала на ноги. Снова посмотрела на болезненного Томаса, гадая, что же с ним не так. Только собралась развернуться и пойти искать Николая, как его тягучий голос раздался позади меня:
— Не спится на ночь глядя?
— Чёрт возьми!.. — задушено выкрикнула я. — Не пугай так, — уже более спокойно добавила.
— Прошу прощения, и не думал, — Николай вышел из темноты под лунный свет, поднимая ладони. — Как самочувствие?
— Могло быть и лучше, но я справлюсь, — моё внимание снова привлекла повязка на бедре. — Это ты?..
— Ты уже спала, когда я принёс воды, — Николай просто пожал плечами, но в его глазах блеснула какая-то угрюмая серьёзность. Словно Гриилу потребовалось сдать отчёт. — Рана на бедре хоть и не сильно, но кровоточила. Пришлось сделать перевязку, пока ты спала.
— Тебе что, совестно за это? — я удивлённо вскинула брови.
Этот человек промыл и перебинтовал мои раны, пока я мучалась от кошмарного сна, а теперь стоит тут передо мной и смотрит на меня пристыженно-угрюмо? Один единственный раз я видела такое выражение лица у Николая — когда мне пришлось выпустить капельку дара, чтобы не вызывать подозрение в нашей игре в ирисов. Тогда эта капелька мне в голову так ударила, что я до сих пор смутно помнила, что происходило.
— Не многим девушкам понравилось, если бы их трогали, когда они спят, — глаза Николая опасно сверкнули. Готова поклясться, что ещё немного и они бы покрылись корочкой льда. — Но ты спишь настолько крепко, что тебя даже растормошить не удалось.
Брехня. Большую часть времени я сплю отвратительно. Только когда во сне мне является Гризон, моя мать или Иван — тогда я словно теряю сознание. И всё же… причина по которой Гриил так на меня смотрел, невольно вогнала меня в краску.
— Что, на руку тебе не хватило наглости, да? — в шутку сказала я, желая избавиться от этой неловкости.
— Получилось только промыть рану, — Николай сделал ко мне шаг, позволяя лучше рассмотреть его лицо. Рука Гриила заползла под рукав плаща и осталась там. — Спишь ты крепко, да. Но беспокойно.
— Проблемы минувших дней, — облачно отозвалась я и махнула рукой, избегая смотреть Гриилу в глаза.
Одно дело знать о своих беспокойных и полных ужасов снах, и другое — осознавать, что чужой тебе человек стал этому свидетелем. Кричала ли я во сне? Вряд ли, хотя моё горло раздирало при разговоре, словно я исполняла многочасовую оперу. Но если бы я действительно кричала, сомневаюсь, что Томас всё ещё так крепко бы спал. Странно, для Войда и стража он
— С Томасом всё в порядке? — спросила я, радуясь в душе, что удалось перевести тему. — Выглядит неважно.
— Он жаловался на усталость, но уверял меня, что всё отлично. Поэтому я взял дежурство на себя, всё равно не спится, — Николай говорил тихо, но его голос бойко отбивался от молчаливой лесной коры.
— Бессонница? — тихо поинтересовалась, отводя взгляд от умиротворённого Войда. Ночная темнота сглаживала его острые и суровые черты лица, а расслабленность делала даже вполне безобидным на вид.
— Единственная и неповторимая, — словно признался Николай напряжённым голосом. — События минувших лет никак не дают о себе забыть, — Гриил замолчал на мгновение и затем ещё тише добавил: — Да и месяцев тоже.
Точно, он упоминал, что его брат погиб около месяца назад, если мне не изменяла память. Я не знаю, какие отношения у Николая с его семьёй. Гриил никогда не выказывал скорби или горя, когда мы встречались. Конечно, мы были едва знакомы (да и не то что сейчас стали близкими друзьями), но обычно по людям видно, когда они переживают утрату близкого им человека. По крайней мере, приучаясь мыслить как Лираец, для меня не было проблемой понять, когда не стоит лезть с разговорами. С Николаем было сложнее. Этот парень словно носил фарфоровую маску: и днём, и ночью. Поэтому с ним я всегда действовала по наитию. И редко успешно.
Вот и сейчас я решила сказать то, что было у меня на уме:
— Прими ещё раз мои соболезнования на счёт твоего брата. Знаю, уже прошёл месяц, но всё же…
— Спасибо, Красавица, — мягкая улыбка заиграла на его губах, а у меня перехватило дыхание.
