— Ну раз так, — невозмутимо проговорила Василиса. — То и нам необязательно придерживаться твоих условий полностью, верно?
Не было даже команды. Лироти выхватила меч из ножен и занесла его над Амикой. Никаких промедлений или ожиданий позволения. Она собиралась нанести чёткий, быстрый и смертельный удар.
Я уже почти выпустила Ворона, готовая выдать себя, как краем уха услышала всё такой же тихий, но жестокий и предвкушающий голос Ёдо:
— Не ожидал я этого так скоро.
Вы когда-нибудь чувствовали этот раскол в груди? Когда происходит что-то настолько важное и неподдающееся объяснению, что внутри словно обрывается струна. До этого туго натянутая. Или первая капля проливается из переполненной чаши? Вы даже можете услышать этот звук, когда что-то ломается. Разбивается. Ваши убеждения, надежды… Вся ваша суть, что трещала по швам до этого, наконец начинает разваливаться. Именно это я и почувствовала. Словно один осколок отвалился от меня. Как одна важная составляющая. Готова поклясться на могиле, что даже слышала треск. Хотя, наверное, то были мои кости. Ведь Ворон стиснул мои рёбра с такой силой, что я невольно вскрикнула.
Но даже не успела задуматься о том, что привлекла ненужное внимание. Ведь за этим треском последовали другие. Они наполняли зал заброшенной тюрьмы, словно ломавшиеся замк
Не знаю, сколько Ворон парил, но каждый его клич, каждую рану, нанесённую могучими когтями, я пропускала через себя. Это желание… я даже успела позабыть о нём. Хотя нет, вру. Я бы никогда такое не забыла. Жажда смерти — один раз вкусишь и не сможешь забыть. Вот и сейчас я поднималась за Вороном, но ничего не видела. Я словно парила в тёмном небе, окрашивая город кровью. Я не знала, у кого вырывала крики ужаса. Кого заставляла дрожать от страха и падать на землю от невозможности пошевелиться. Снова чувствовала, как губы растягиваются в животном оскале. Ворон совершал один круг — я тут же направляла его снова. Мы полосовали тела и души. Видели своё отражение в широко распахнутых глазах. Слышали мольбы хранителям о пощаде и сильнее разрывали мученика. Боль в спине ушла. Или я её не ощущала больше. Плевать. Зачем мне задумываться о боли, когда вокруг столько потаённого ужаса? Ужас, пробуждающий мой трепет. Мы метались из угла в угол, от стены к стене, от одной израненной души к другой. Я кружила вместе с Вороном, накармливая его, вручая ему новые силы. И зачем я столько времени сдерживалась? Не позволяла себе почувствовать этот вкус страха, оседающего в горле. То как ускоряется сердцебиение, а пальцы начинают подрагивать, отпуская Ворона всё дальше.
Наконец мне удалось зацепиться за что-то одно. Все страхи смешались в один большой ком, в котором я и Ворон не брезговали рыться. Опасения, стыд, неуверенность — всё было окутано незабываемым ужасом. Как и…
В лёгких резко кончился воздух. Что-то сжималось вокруг моего горла, сдерживая Ворона. Это давление направляло нас, ослабляло. Контролировало. Я больше не парила, а хваталась за шею в надежде избавиться от невидимой хватки. Ворон меня не слушался. Он был в ярости, но мне не подчинялся. Им управляло тихое шипение того, кто не позволял мне сделать лишний вдох.
Взгляд мой упал вниз. Все, включая мою мать, будто вели борьбу с воздухом. Глаза их были шальные, движения хаотичные. Кажется, они даже не осознавали, с кем пытаются бороться. Рейк бился с Романом, но их мечи ни разу не коснулись друг друга. Наталья пыталась добраться до Лироти, а та в свою очередь хваталась за голову, словно там что-то было. Словно что-то съедало её изнутри. Я снова попыталась вырваться из невидимой хватки, но безуспешно. Чешуя лишь сильнее впилась мне в горло, а шипящая голова змеи скользнула вдоль тела. Что за?.. Какая ещё змея?..
