Говоря это, он пытался засунуть бумаги в портфель, что было нелегко из-за ветра, трепавшего их во все стороны. За его спиной виднелся фургон, над которым развевался флажок с надписью «Дирекция», – оттуда, видимо, и вышел Торн. Девушка испытала одновременно облегчение, разочарование и возмущение, осознав, что ее жених не просто жив, здоров и стоит перед ней, но еще и намерен испортить людям праздник.
– Разве так уж необходимо докучать им вашими формальностями? – укоризненно спросила она.
Торн нахмурился, глядя на разноцветные дирижабли, парившие над пляжем.
– Проверка личных документов обязательна, и сегодня более, чем когда-ли…
Торн не успел договорить: его ослепила яркая вспышка. Он яростно заморгал и завертел головой в поисках источника этого агрессивного света; наконец его взгляд упал на Гектора.
– А почему у вас на лице шрамы?
– Замолчи, – шепнула Офелия, схватив брата за плечо. – Ты забыл, что твои «почему» неуместны, если они касаются внешности людей?
Гектор сунул в карман испорченный снимок и устремил невозмутимый взгляд на Торна, ничуть не напуганный его ростом.
– Ладно. А почему вы такой отвратный?
Офелия ужаснулась: она впервые слышала такое от своего брата. Что касается Торна, его это ничуть не шокировало. Он стоял с портфелем в руке, скучающе глядя куда-то в пространство.
– Вы не могли бы узнать у своего брата, покончил ли он с расспросами?
– Спросите у Гектора сами, – отбрила его девушка. – Он вас прекрасно поймет.
Теперь она уже решительно не могла вспомнить, почему ее так тяготило отсутствие Торна.
– Я не разговариваю с детьми, – возразил тот, игнорируя безжалостный взгляд Гектора. – Но зато хотел бы переговорить с вами. Это ненадолго. Велите своему брату поиграть где-нибудь в сторонке… Эй, вы, подойдите сюда! – внезапно скомандовал он.
Его оклик относился к Ренару, с блаженным видом выходившему из Комнаты смеха. Вероятно, он еще не стряхнул с себя эйфорическое наваждение, потому что ничуть не удивился при виде Торна, более того, ответил ему сияющей улыбкой.
– Возьмите этого мальчика и прогуляйтесь с ним где-нибудь.
– Ладно, мы будем тут, неподалеку, – заверил Ренар и добавил, многозначительно подмигнув Торну: – Господин интендант может не беспокоиться, я подглядывать не стану. Любовь – она такая штука, сладкое безумство; уж коли ты им заразился, сердцу не прикажешь! – И он смачно поцеловал кончики пальцев.
Офелия скрыла свое замешательство, уткнувшись в носовой платок. Когда они остались наедине, Торн устремил на нее ледяной взгляд. Взлохмаченные ветром волосы придавали ему еще более агрессивный вид, чем обычно.
– Я делаю все возможное, чтобы оградить вас от опасности, и был бы вам очень признателен, если бы вы облегчили мне эту задачу и больше не покидали отель.
– Облегчить вам задачу? – скептически переспросила Офелия. – Нет, это вам следовало облегчить мне задачу, постаравшись произвести хорошее впечатление на моих родных. А вы даже не соизволили их встретить. Хочу вам напомнить, что через четыре дня наша свадьба.
– Я не могу быть одновременно в нескольких местах, – ответил Торн, кивнув на свой портфель. – В данный момент я совершаю ежегодную инспекционную поездку по провинциям. Вот что, давайте не будем здесь стоять, – прошептал он вдруг.
Офелии было трудно поспевать за Торном – на каждый его шаг девушке приходилось делать два. Он выбрал момент, когда они проходили мимо гигантского пневматического пианино, чтобы остановиться и спросить:
– Что было в том письме?
– В каком письме?
– В том, что вы получили вчера.
– Откуда вам это известно?
– У меня свои источники информации. Так что в нем?
– Я не должна ни выходить за вас замуж, ни возвращаться ко Двору.
– И кто вам его прислал? – настойчиво спросил Торн, никак не отреагировав на это сообщение.
Офелии приходилось делать усилия, чтобы расслышать своего жениха и в ответ докричаться до него сквозь оглушительную бравурную музыку и щелканье рычагов пианино.
– Я не знаю. Письмо напечатано на машинке, и к нему прикасались только пинцетом. Это уже второе такого же рода. Там было написано крупными буквами «
После короткого молчания Торн пошел дальше, и Офелия поспешила за ним.
– Вы не замечали еще чего-нибудь подозрительного?
Как это было на него похоже – вести допрос на манер следователя. Он шагал своей размеренной походкой, держа в руке портфель, так, словно находился в государственном учреждении, а не посреди циркового сборища.
– Женщина… в красном манто… – пролепетала Офелия, задыхаясь от бега. – Рено думает, что она из Отверженных. Он видел ее здесь. Послушайте, я не хочу далеко уходить от брата. Вы слишком быстро идете.
Торн милостиво сбавил скорость, не переставая озираться по сторонам. Он был так насторожен, словно подозревал, что за ним следят.
– Знаете, я тут прочитала о вас в газете… – добавила девушка. – Скажите, почему вы решили похвастаться, говоря о Книге Фарука? Вы ведь просили меня молчать, а сами…
